обернется прахом. А мне этого, ой, как не хотелось бы.

Парочка минут и я в приемном отделении. В том месте, где впервые встретил ее —

недовольную и дерзкую докторшу. Вспоминаю, как мой брат перед ней в буквальном

смысле слова выпрыгивал из своих штанов, и усмехаюсь.

Интересно, куда пропал этот придурок. Как старший брат, он мог бы позвонить, или

на крайний случай прислать хоть одно гребаное смс. Честно говоря, я переживаю за него.

Я могу показаться эгоистом, но мой брат единственный родной мне человек, и я хочу,

чтобы он был счастлив. Не думаю, что он вляпался в какое-то дерьмо, чтобы вот так вот

бесследно исчезнуть. Ладно, я обязательно разберусь с этим позже, а сейчас…

Сейчас я любуюсь шикарным задом Дилан, пока она стоит возле стойки, заполняя

очередные бестолковые бумажки. Воспоминания о проведенных вместе днях накатывают

сами собой.

Она обожала, когда, просыпаясь по утрам, я медленно целовал ее за ушком,

одновременно сжимая ладонями ее округлые бедра.

Ей нравилось любоваться моим уже знаменитым крепким задом, пока я стоял в

одном переднике возле плиты, готовя нам завтрак.

Она злилась и одновременно заводилась от того, как во время наших любовных игр

я рвал на кусочки только что купленное дорогое белье. Если быть до конца откровенным,

мне кажется, именно с этой целью она его и покупала.

Дилан краснела и намокала, от моих крепких словечек во время прелюдий и секса.

Она любила меня. Просто любила... такого, как есть: обычного со своими изъянами

и испорченным разумом. А я понял и оценил это только сейчас.

— Эй, малышка, — наконец-то набираюсь смелости. Вижу, как Ди перестает

чиркать ручкой и замирает. — Не хочешь побыть моим доктором?

— Что? — неслышно произносит и резко оборачивается.

— Я говорю, не хочешь побыть моим доктором, малышка? — здоровой рукой

указываю на забинтованную клешню.

По лицу Дилан пробегает куча эмоций. Она явно застигнута врасплох. Но не на

долго. Твердость и уверенность приходят на место удивлению и растерянности.

— Может, мне еще стереть самодовольную улыбочку? Так вы тогда выразились,

мистер Коулмен? — О, моя дерзкая девочка вернулась.— Вас опять избила девчонка? —

вопросительно изгибает бровь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Ди не дает мне этого шанса:

— Я, пожалуй, могу организовать вам укольчик... — сглатывает, —

внутримышечно.

Да, детка! Я знал, что ты соскучилась по моей попке.

Дилан отталкивается от стойки и подходит ко мне, чтобы осмотреть руку.

— Интересно, кто так забавно сделал тебе перевязку…— Добрая доктор начинает

разбинтовывать протянутую мной руку.

— Эй, осторожней, — намеренно дергаюсь.

— Ты можешь сидеть смирно? — серьезным тоном спрашивает Ди.

— Не могу... — наши взгляды встречаются, — когда ты рядом.

Она опускает свои глаза на мою руку.

— Ты уверен, что у тебя не перелом? — чем больше она разматывает ненужную

тряпку, тем быстрее стучит мое сердце.

Давай же, Ди. Не томи.

Наконец, она снимает все бинты с моей руки.

По началу Дилан озадачено смотрит на мою ладонь, в которой покоится блестящее

колечко небольшого размера. Через какое-то мгновение переводит свой взгляд на меня. Я

вижу застывшие слезы в ее глазах.

— Кейн, если это какая-то шутка, то я… — резко встает, одергивая свои руки.

— Постой, Ди. Нет, это не шутка... Я сейчас предельно серьезен, — мой голос

дрожит.

Дилан не уходит. Она молча выжидает, словно дает мне шанс высказаться и, вместе

с тем, извиниться.

Я набираюсь смелости и подхожу к ней ближе:

— Ди...— беру ее за руку, — я знаю, что не заслуживаю тебя. Все время, что мы

были вместе, я вел себя как ревнивый мудак. Хотя, кого я обманываю?! Я все еще дико

ревную тебя. Детка, я не могу без тебя! Ты нужна мне как воздух. Без тебя я живу в черно-

белом мире. В таком мире я жил до тебя... А потом я встретил маленькую дерзкую

докторшу, и моя жизнь заиграла красками, в ней стало много света и солнца.