Не отвлекаясь на лишнюю болтовню, Ким ловко делает свою работу. Убирает

держатель и скрепляет грудную клетку проволокой.

— Дилан, зашей первоначальный разрез. — Протягивает мне нить с иглой.

Старательно зашиваю полицейского. Он выжил, и это главное.

В его груди остались две трубки для вывода жидкости из области сердца. Жутковато.

— Поздравляю всех с успешной операцией. Брук, отвезешь пациента в интенсивную

терапию. — Устало опускает плечи миссис Лэдженд, по пути стягивая со своих рук

перчатки.

— Это было круто, Дилан. Может, действительно, кардио? — с волнением

произносит Келли.

— Еще не решила. Встретимся на улице.

Медленно направляюсь к двери, проверяя перчатки. Слава богу, мои ногти

подстрижены так коротко, что разрывов никогда не бывает.

Стягиваю шапочку и рассматриваю красивых единорогов. Возможно, они и, правда,

волшебные.

В настоящий момент в больнице царит полный хаос. Все кабинеты забиты под

завязку. Где-то слышен детский плачь, причитание и даже рыдания. В такие дни каждый

из докторов надеется, что смерть пройдет мимо него. Но, увы, все мы недолговечны. И

как бы мы не старались, людям свойственно умирать изо дня в день.

Выхожу за раздвижные двери больницы и устало плюхаюсь на скамейку. Мои руки

трясутся после каждой операции. Это связано с притоком адреналина. Ничего не остается,

как подставить свое лицо солнечным лучам.

— Слышал, операция прошла успешно, — Джон присаживается рядом.

— Да, мы очень старались. Ты с ним знаком? — поворачиваю голову в его сторону.

— Он мой напарник. Я был практически в секунде от того, чтобы схватить пулю в

лоб, — качает головой. — Поверить не могу, что он заслонил меня собой. И я чертовски

рад, что этот сукин сын остался жив.

— Ох, а я как рада. Его сердце было прямо перед моим носом в течение двух часов,

— улыбаюсь я. — Спасибо, что снял с меня туфли и захлопнул дверь.

Джон внимательно следит за моими эмоциями.

— Спасибо за то, что тебя не стошнило в салоне моего автомобиля, — смеется он. —

Мы останавливались каждые десять минут, и ты обещала, что наблюешь.

Мои щеки заливает краска стыда.

— В общем, было здорово, — протягиваю для рукопожатий свою кисть.

— Взаимно.

Он нежно сжимает огромной ладонью мою руку и дергает на себя. Затем хватает

меня за плечи и, смеясь, лохматит мои волосы, пока я пытаюсь вырваться из его

медвежьих объятий.

— Эй, прекрати, — хмурясь, толкаю его в грудь. — Я уже не маленькая.

— Еще какая маленькая. На твоем фоне я выгляжу стариком, — отпускает меня. —

Покажи, где я могу найти своего напарника, повидать хотя бы его через стеклянные

двери.

И когда он делает вид, что собирается защекотать меня, я резко вскакиваю на ноги.

Неужели, оба брата такие придурки?

— Ведите себя прилично, мистер Коулмен-старший. — Строго указываю на него и

угрожаю пальчиком.

Глава 8

Кейн

Черт! Просто невероятно. Охренеть! Меня только что отшили самым откровенным

способом. Смело заявляю: я кретин! На кой черт я поцеловал эту неудовлетворенную,

напыщенную суку? Ответа ноль. Бл*дь, я реально облажался.

Несусь хрен знает сколько километров в час. Просто куда-нибудь подальше от

больницы, от проблем, от всего… и от неё в первую очередь.

Глушу мотор.

Сейчас я нахожусь на небольшом закрытом пляже. На своем любимом месте, где

никто и никогда не сможет доставать и отвлекать меня по пустякам. Это мое

пространство, я люблю приезжать сюда, когда мне не просто плохо, а настолько паршиво,

что хочется примитивно сжаться изнутри и исчезнуть… навечно, навсегда.

***

Мягкие прикосновения ладоней прикрывают мои глаза, и знакомый аромат

окутывает меня с ног до головы.

— Малышка, я знаю, что это ты, — улыбаясь, я накрываю ее ладони своими руками

и отвожу их в сторону.

— Ну, Кейн, так не честно, — разочаровано говорит Эмма.

Я поворачиваюсь к ней и целую ее пухленькие сладкие губки. Обожаю их вкус.