Так же, как и всегда.

Тогда я сорвалась с места и кинулась прочь.

Виктор уже покинул двор и спешным шагом направился по проселочной дороге.

– Ань, ты куда? – Позади я услышала удивленный возглас подруги. Но не остановилась. Только сейчас я поняла, что она имела в виду, когда говорила о появлении в жизни еще одного человека, рядом с которым так хочется быть.

Я с трудом перебирала ногами, буквально заставляла тело двигаться. Оно немело от заполняющего каждую его клеточку страха. Волосы растрепались – я не стала собирать их в хвост. Они падали мне на лицо, отчего на мгновение силуэт Виктора терялся из вида. Приходилось небрежно откидывать их рукой куда-то за спину. Легкое неприметное платьице шуршало под порывами ветерка, а нога так и норовила выскочить из сандалии.

Дыхание совсем сбилось, силы иссякли, будто я обежала всю деревню. Понимая, что могу его и не нагнать, я решила окликнуть Виктора, но тут неудобная обувь все же слетела с ноги и, не успев собраться, я упала голыми ногами прямо на гравий, помимо этого содрав кожу с ладоней, на которые успела опереться, дабы уберечь хотя бы лицо.

Было очень больно, а я смотрела на все эти мелкие камушки, словно они были непреодолимым препятствием на моем пути. Замерев, я разглядывала каждый из них – кто какой формы, цвета. Пока картинка перед моими глаза не стала расплываться. Слезы от обиды и осознания какого-то бессилия душили меня. Уши заложило. Еще никогда так сильно я не хотела исчезнуть.

Рука, сомкнувшаяся на моем запястье, заставила меня вздрогнуть. Из-за шума в ушах я даже не услышала, как кто-то ко мне подошел.

– Я такой подлец. Из-за меня Вы поранились.

Резко подняв голову, я пыталась разглядеть его лицо, но застывшие в глазах слезы мешали.

Виктор взял мои руки в свои и оглядел стертые в кровь ладони. Он собирался что-то сказать, но вдруг остановился. А затем я почувствовала, как теплые пальцы стирают дорожки слез с моих щек и ресниц.

–Я имел наглость подумать, что Вы догоните меня, – наконец произнес он.

–Вы знали, что я пойду за Вами? – Ноющая боль вдруг покинула мое тело, будто ее и не было вовсе. Виктор рядом со мной, и больше ничего не имело значения.

Лицо моего спутника тронула легкая улыбка.

–Всегда знал.

После, я много слышала, как люди отзывались о нашей паре. О том, какие мы странные и, в принципе, изначально подходили друг другу. Были и слухи, и глупые вопросы, и шутки за спиной. Но это было неважно. Потому что я больше была не одна.

Со временем все улеглось, и все остались счастливы.

Была Люба, искренне радующаяся за меня; ее Андрей, который впоследствии извинился за выходку того остолопа на празднике. Был Виктор, всегда понимавший меня с полуслова. А еще была я, которая безумно любила его в ответ.

Погрузившись в воспоминания, я даже не заметила, как добежала до ворот дома.

Наспех отворив калитку, прямиком направилась в маленькую баньку. Необходимо было смыть всю пыль и грязь, что осели на мне за целый день.

Зачерпнув большим ковшом теплой воды из бочки, которую специально оставляли на солнцепеке для прогрева, я взяла деревянный таз и наполнила его водой из ковша. Затем подлила немного прохладной. Закрыв дверь, торопливо скинула с себя грязное платье и, немного подумав, сняла с головы платок – решила все же и волосы промыть, хотелось пойти на встречу с Виктором в абсолютно свежем виде.

Потратила я на все от силы минут десять. Сняв с веревки чистую тряпку, которая служила нам полотенцем, полностью обернулась в нее. И чуть не надела сандалии, в которых поливала сегодня рожь. Я снова зачерпнула холодной воды и, попутно оттирая руками грязь, промыла их.

Задержав дыхание, поочередно всунула одну, а затем и вторую ногу в теперь ледяные сандалии. Вдохнув сквозь стиснутые зубы воздуха, – вода все же была очень холодной – побежала в дом.

Конечно, я понимала, что теперь любоваться закатом мне придется с не до конца просушенными волосами, но лучше так, чем с грязными. Вбежав в свою комнату, я сразу кинулась к кровати, на которой заботливо лежало приготовленное с утра платье. Люба оденет свое любимое, а я чем хуже?

Нежно-голубого цвета хлопок, с красивым белым воротником – это платье мне подарил ныне покойный дядя, брат отца. Прямиком из Белгорода. И сидело оно на мне замечательно. Правда, матушке все казалось, что оно немного коротковато – ей бы до щиколоток. Но такого ни у кого не было, и каждый раз, когда я его надевала, всякий прошедший обязательно бросал на меня взгляд.

Если бы я была еще так же красива, как Ленка из двадцать третьего дома, тогда бы на меня не только бросали взгляды, но и отвести бы их не смогли. А так, у той же Любы внешность была намного примечательней. Переливающиеся на свету волосы цвета воронового крыла, которые она часто заплетала в толстую косу, вкупе с чистыми голубыми глазами и смуглой кожей создавали поистине привлекательный образ. К тому же, девка она была фигуристая, так что Андрею очень повезло.

Я, к сожалению, не могла похвастаться формами, самого детства большинство вещей сидело на мне, как на вешалке.

Опомнившись, в скором темпе я начала одеваться. Затем еще раз просушив волосы уже другим, сухим, полотенцем, принялась их расчесывать. Конечно, после мыла очень тяжело это делать, тем более, когда опаздываешь. Поэтому, приведя их в более-менее опрятный вид, решила, как Любаня, заплести косу. Так хотя бы не будет сильно заметно, что они немного мокрые.

Выглянув в небольшое окошко, и глубоко вдохнув теплого летнего воздуха, такого, который бывает только в деревнях, наспех влезла в белые туфельки из цветной кожи, которые мне подарил уже Виктор. Я была абсолютно уверена, что стоили они не мало и даже сопротивлялась такому дорогому подарку, но он и слышать ничего не желал.