Уже поднимаясь на крыльцо, он сообразил, что не знает, который час, поэтому список покупок пополнился часами. За короткую прогулку по Пятницкой и Климентовскому было видно, что сильно отличается от местных людей очками. Все носили круглые, а ля пенсне. Так что и Оптика тоже нужна.

К счастью, Петечка сидел в кресле и читал газету.

— С Добрым утром, Николай Эдуардович — он встал и чуть церемонно поклонился.

— С добрым, Петечка, добрым. Что тут у нас? — вопрос относился как к содержанию завтрака, так и газеты.

— Клавдия Петровна, позвал Петя, и невысокая старушка выглянула из-за двери. — Завтрак несите, пожалуйста.

Распорядившись таким образом, он подвинул Николаю стул и стал излагать своими словами наш ответ Керзону. Тот внимательно слушал, пытаясь вспомнить чем же всё это кончилось. Вроде бы пшиком. Но изъяснения Пети были интересными. Он был ярко выраженным государственником и националистом, англичан явно не любил и хотел самых жёстких мер супротив. От правительства он ждал решительности. Хотя большевиков не одобрял.

Покончив с завтраком, они пошли закупаться. Попросив Петю отвести его к Мюру, так тогда назывался нынешний ЦУМ, Николай стал ещё раз продумывать план действий.

Первое. Надо найти контакты Сергея в ЦК и Госполитохране. Если Василий попал в лапы официальных структур, его можно найти только через них. В мандатах погибшего он был представлен работником «Общего подотдела Оргинструкторского отдела ЦК». Значит там и надо было искать концы. Документы были подписаны Кагановичем, один из мандатов Молотовым. На одном из документов стояла подпись Петерса. Остальные фамилии — Аркадьев, Коротков ничего не говорили. Значит, начинать надо будет со «Старой площади».

Второе. Если там не получится, надо будет обратиться к Федотычу. Может быть Васька оставил след на Пятницкой. Поищем там.

Третье. Третье было непонятным. Среди бумаг был листик, на котором были написаны несколько фамилий. Из них знакомыми были Василий Конев, Алексей Толстой, Василевский-Не-Буква и Устрялов. С Коневым всё было понятно. Устрялова он помнил как политика — сменовеховца. Толстого тоже. Не-Буква был публицист, дореволюционный и очень видный. Неясно какая могла быть Сергею польза от всех этих интеллигентов, но системный подход требовал использования всех вариантов.

В ЦУМе всё было чрезвычайно камерно. Покупателей, по утреннему времени было мало, поэтому, стараниями Петечки, удалось приобрести часы, несессер, рубашки и галстук. Для полного впадения в жизнь, они зашли в парикмахерскую на Кузнецком Мосту. Николай никогда в жизни не брился опасной бритвой и этот опыт ему не понравился. Зато, выйдя из парикмахерской, он ничем не отличался от всей, уже активно шагающей по Кузнецкому массы. Там же рядом, была и «Оптика», так что круглые очки завершили облик.

Возвращаясь в пансион, Николай обратил внимание на разницу между типажами. Хорошо одетые люди в Центре практически все носили бородки, как у Чичерина. Молодёжь одевалась значительно проще, предпочитая, по летнему времени, косоворотки и гимнастёрки. Головы у женщин были покрыты — где шляпками, где платочками. В целом, определить социальный статус человека было весьма не сложно.

В толпе также как и в конце века люди не ходили, а бежали, папки и портфели так и мелькали. Изредка доносились обрывки разговоров, но всё было знакомо. Прибыль, договор, дивиденд. Пожалуй, подумал Николай, в этот мир можно вписаться.

ЦК уже переехало с Воздвиженки в на Старую площадь в здание Боярского двора. Как объяснил Петя, там раньше была гостиница и Торговая палата. Его строил Шехтель, и Николай в который раз подивился как любила партийная элита этого архитектора. Чем-то наверное его модерн отвечал нравам новой элиты. Кирпичная стена Китай города ещё не была снесена, поэтому шли через Третьяковский проезд к Ильинке.

Постовому в ЦК он показал мандат Сергея, свой держа наготове. В случае чего можно объяснить, что перепутал. Постовой кивнул головой и пропустил. Нравы были простыми, несмотря на прошедшую гражданскую войну. А может фотографии на бланки ещё не придумали ставить.

Первый раз в жизни, Николай шёл по Центральному Комитету. Было заметно, что на фоне окружающих он сильно выделяется. Преобладали военные тона, в основном френчи. Пиджаки, были похоже, только у секретарской мелочи. Измождённых морд, ожидаемых согласно канону, не наблюдалось. Но в отличие от более поздних времен, ни у кого не было ощущения превосходства, столь ярко выраженного у номенклатуры 80-х годов. Да и понятно — эти люди в кровавой борьбе, не жалея ни себя, ни других, завоевали власть над огромной страной потому что чувствовали себя частичкой этой страны, плоть от плоти, кровь от крови. В те времена наличие партбилета отнюдь не обеспечивала легкую жизнь и превосходство над остальной серой массой. Скорее наоборот. Да и способ формирования управленцев был в корне отличен от будущей комсомольской лестницы к власти. Николай вспомнил, что Хрущёв, уже будучи в ЦК, возил с собой чемоданчик со слесарным инструментом. На случай перемен в жизни.