– Иди к черту, – прошептала Николь.

– Думаешь, ты ведешь себя храбро? Бесстрашная, принципиальная, да? Ничего подобного.

Нож, вплотную приблизившийся к ее глазу, исчез. Девушка дернулась, ища глазами источник опасности и, обнаружив его, вскрикнула: полированный металл впивался в морщинистую шею Филиппа. Сам старик выглядел удивленным, однако, страха в его глазах Николь не увидела.

– Имя, Николь.

– Ты псих! – девушка попыталась встать со стула, но тщетно. – Отпусти его!

– Я его не держу, – Кристиан снова улыбнулся. – Его держишь ты: твое молчание будет стоить Монро жизни, – он подошел ближе и присел перед девушкой на корточки, чтобы лучше видеть ее лицо. – Но ты всегда можешь переступить через себя и свою псевдо гордыню и назвать имя, которое нам обоим прекрасно известно. Выбор за тобой.

– Зачем тебе это???

– А тебе? Николь, – он подался вперед, сморщившись от боли в ноге. На какой-то момент девушка увидела в его глазах что-то знакомое, – ты хоть осознаешь всю абсурдность ситуации? Я ведь убью старика, ты знаешь это. И твою сестру. А ради чего? За что? За то, что ты по никому не понятной причине отказываешься назвать имя. Одно имя. Известное всем присутствующим. Даже Монро. Что ты теряешь? – Кей пристально всматривался в девушку. – Разве есть в твоем поведении логика? Героизм? Ты готова пожертвовать собственной жизнью, ради человека, которого знаешь сколько? Месяц? Ладно, пусть, тебе плевать на себя; это твоя жизнь – хочешь погубить себя, имеешь право. Но а Филиппа-то за что? Эмбер? Почему они должны погибать из-за твоих закидонов, Николь?

– Они погибнут из-за тебя, – просипела та, с ненавистью глядя на мучителя. – Ты убийца. Убивать – это все, на что ты способен. Пытать и убивать. И все.

Мужчина опустил голову, и отросшие локоны скрыли его лицо. Его плечи вздымались в такт его дыханию: тяжелому, разъяренному. Но когда он снова посмотрел на девушку, его взгляд был решительным и пустым.

– Я досчитаю до трех, – он тяжело встал и потер шею. – Если ты не назовешь мне имя, старик умрет. А ты, – Николь вскрикнула, вновь ощутив на шее невидимую хватку. На этот раз ее голову развернули к Филиппу, – ты будешь смотреть. Больше чем уверен, ты никогда не видела предсмертной агонии, правда? Невероятное зрелище, ниса. Особенно, когда знаешь, что эта кровь на твоих руках.

– Хватит! – ужасные, хриплые стоны вырывались из глотки девушки. Ужас парализовывал ее ничуть не хуже невидимых пут. А ведь Николь думала, что теперь-то уж точно хуже быть не может. Еще одно заблуждение! Она поняла это, когда встретилась глазами со стариком. Его тощенькая фигурка, прижатая к камню, казалась еще более жалкой и сморщенной, чем раньше. Его лицо выражало немую обреченность, а в глазах стояли слезы. Но то были не слезы страха и отчаяния, как те, что рекой проливались на щеки Николь, то были слезы сожаления. Монро не боялся такого исхода. Ему было жаль ее. Он вот-вот умрет из-за того, что Николь отказывалась уступить, но все равно жалел ее. В его взгляде не было даже намека на укор. Филипп уже простил ее и смирился со своей судьбой.

– Один, – голос Кристиана привел девушку в чувство.

– Стой! – взмолилась Николь. Она попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на мужчину, но не смогла пошевелиться. – СТОЙ! – Николь снова послала мысленные извинения, на этот раз Дэвиду.

– Два…

– Я НАЗОВУ ИМЯ! ЭТО…, – но как только она открыла рот, чтобы произнести два спасительных слова, ее горло резко сдавило. Точно пинком под дых, из ее легких выбили воздух, и она начала задыхаться. Что за черт?! – Это…., – нет, нет, нет, нет, нет…Что происходит?! Она должна произнести имя! Фил не погибнет из-за нее! – Это…, – глаза Николь расширились от ужаса: она не могла произнести его. Она физически не могла сделать это. – СТОЙ! Я НЕ МОГУ…

– Три!

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! – отчаянный вопль разнесся по всей пещере, отскакивая от стен, оставляя за собой оглушительное эхо. Тело девушки, еще совсем недавно прикованное к стулу, обмякло и упало на пол: Николь в самый последний момент успела выставить вперед руки, чтобы не расквасить лицо о камень. Хотя лучше бы она этого не делала: лучше бы она размозжила голову об эту чертову мозаику и присоединилась к дяде Филу. Может, тогда она смогла бы вымолить у него прощение. Дура! Упрямая идиотка, что же она сделала? Что она наделала??! Скорчившись на полу, Николь рыдала так, как пожалуй никогда в жизни еще не рыдала. Даже когда Дэвид рассказал ей о тете, ей не было так плохо. Сейчас все было в сотни раз реальнее. Ничего не видя из-за пелены слез, девушка лупила каменный пол кулаками, разбивая их в кровь: пусть, чем больнее, тем лучше! Пусть она сломает себе все пальцы, пусть ей будет так больно, что она не сможет больше ни о чем думать! Ни о том, что стало с Филиппом, было ли ему больно… Она убила его. Она убила дядю Фила. Не своими руками, конечно, но… Зомби был прав: он был лишь пистолетом; прицеливалась сама Николь.

– Прости…прости меня…, – сквозь рыдания молила девушка. – Я не смогла…не с-смог-г-гла…не смо…

– Я знаю, – раздался откуда-то сверху знакомый скрипучий голос. Жесткая ладонь погладила Николь по голове. – Я знаю, девочка.

С диким чувством дежа вю девушка подняла голову и зарыдала еще сильнее: Филипп, целый и невредимый, сидел рядом и смотрел на нее тем же жалостливым взглядом.

– Ш-ш-ш-ш, – он придвинул содрогающуюся девушку ближе и положил ее голову к себе на колени. Николь со стоном вцепилась в его ноги и уткнулась в грубую джинсовую ткань его брюк. – Все хорошо, все хорошо… Это было жестоко, парень.

– Она не оставила мне выбора, – голос Зомби звучал глухо и устало. – Как еще я мог заставить ее понять?

– Что понять? – Николь подняла заплаканное лицо и посмотрела на мужчину. – Ты – больной ублюдок! Ты…

– Николь, – старик сжал ее руку чуть ниже локтя – на ее запястьях не было живого места – прежде чем она успела наговорить что-то еще. – Не надо. Ты не понимаешь…

– Как Вы можете его защищать?! – Николь вырвала руку и отползла прочь от старика. От них обоих. – Он только что приставил нож к Вашей шее! Он мог убить Вас! А Вы…Вы..