– Да!
– гаркнула орчиха.
– С манастанции и поналезли! Тут манапровод строят как раз, неподалеку. С прораба и спрашивайте, его молодчики тут шастают с утра до ночи, трубы, понимаешь, красят... глаза мозолят. А мне заключения обрабатывать надо! Ишь ты, ходят тут всякие, от работы отвлекают...

Она еще долго возмущалась нам в след, и даже когда мы вышли на улицу, я все еще слышал ее ворчание из-за двери.

– Уверен, она что-то знает, но не говорит, - сказал Кузьма.

– И не скажет, - ответил я.
– А вот молодчиков прораба с манастанции я бы пораспрашивал.

– Или самого прораба, - добавил Михаил.

Упомянутых работницей очистных "молодчиков прораба" искать долго не пришлось. Самой манастанции мы не видели, но длинные, толстые трубы, тянувшиеся до города, лежали неподалеку и по покрывавшему их ржавому налету становилось понятно, что строительство станции несколько затянулось. Рабочие, однако, старательно пытались исправить это ржавое недоразумение - покраска труб шла полным ходом, и к отвратительному запаху канализации добавился еще и острый запах химикатов.

– О, вот и пополнение, - крикнул кто-то.
– Давайте, давайте, нечего рты разевать, вот вам краска, кисти - и вперед.

Рядом со мной материализовался орк с огненно рыжими волосами и, не обращая внимания на военную форму, ловко пихнул мне в руки ведро с краской, затем свалил на руки Лбу кучу больших, как метелки, потрепанных кистей и начал подталкивать нас в спины:

– Ну же, что встали, окаянные, идемте, я покажу, где красить...

– Подождите, мы вообще-то...
– начал было Михаил, но орк перебил его.

– Потом, потом, все разговоры. Идемте же!

Он так суетился вокруг нас, так отчаянно тащил нас за руки, что мы невольно последовали за ним.

– К нам сюда вскоре должна прибыть проверка. Яскер намерен лично осмотреть построенный манапровод, ну и, естественно, начальство перестраховывается. Хотят, чтобы к его визиту тут все было чинно и благородно.

– Это на Очистных то?!

– Угу. Хуже всего, что они просят нас покрасить трубы манапровода! Мы уже столько бумаг наверх послали, чтобы нам солдат прислали, бюрократы демоновы!

– Солдат?
– переспросил Грамотин.
– Зачем?

– Так ведь на Очистных сейчас столько всяких гадов развелось, что рабочими рисковать никто не хочет! Хоть заноси отдельным пунктом в резюме для рабочих - "наличие боевого опыта". А как иначе выполнять распоряжения начальства? Год собирали дельную команду, никто не пьет, не халтурит. У нас образцово-показательная бригада! Давайте-ка вот сюда...

– Послушайте, мы здесь не за этим, - сказал я.
– Меня сюда...

– Как же, узнал я тебя, Имперец-Который-Выжил, в газетах о тебе пишут. Вот и оправдывай свою славу!
– перекричал меня орк.

Мне все это казалось каким-то спектаклем и дальше я уже шел молча и не сопротивляясь.

Орк не останавливался, пока не отвел нас подальше от посторонних глаз и ушей. Мы зашли за сваленные в кучу ненужные трубы, местами проржавевшие насквозь, и только тогда он отцепился от моей руки и посмотрел на меня спокойно и без суеты.

– Знаешь, чем отличается агент Комитета Незеба от всех остальных?
– спросил он совсем другим тоном.

Я нисколько не удивился. У Комитета везде есть глаза и уши.

– Чем?

– Тем, что умеет видеть скрытое! Это особая способность, которую можно приобрести только годами длительных тренировок! Гы, расслабься! Шучу я! Все не так сложно. Главное - это не терять бдительности и уметь все подмечать. Уметь находить то, что другие хотят скрыть.

– И много ты уже нашел?
– ухмыльнулся Орел.

– Достаточно. Вряд ли Имперца-Который-Выжил прислали сюда красить трубы, вы здесь из-за контрабандистов, верно?

– Комитету уже известно про Костыля?
– поразился я.

– Конечно, - кивнул орк.
– А ради чего я здесь по-вашему? Давно уже их выслеживаем, скоро будем брать эту банду... или вы не про это?

– Не совсем. Мы про ЧП в Парке Победы, - шепотом произнес Грамотин, как-будто боялся, что и у ржавых труб могут быть уши.