Итачи горько усмехнулся. Прямолинейность у Учих в крови.

— Саске, отец не знал, что всё получится именно так. Поверь, сейчас он жалеет обо всём…

— Жалеет? Итачи, ты хоть понимаешь, что говоришь? Если бы он жалел, то попытался бы всё исправить. Но нет же, пока мы с тобой умирали, он даже пальцем не пошевельнул, чтобы сделать хотя бы один шаг к примирению.

— Ну, наш отец никогда не отличался особо степенью храбрости в том смысле. Встретиться с собственными грехами у него смелости никогда не хватало. Из нашего с ним разговора я понял только одно: он не приезжал, потому что боится нас. Боится того, что сам же и создал, — Итачи пожал плечами, размышляя обо всём с философской точки зрения. — А что касается матери, так она всегда любила нас больше всего на свете. Учитывая то, что отец человек очень вспыльчивый и сначала делает, а потом думает, то маме было очень сложно вообще дождаться от него хоть каких-то уступок. Если бы не она, то мы с тобой вообще навряд ли бы встретились.

— В смысле? — не понял Саске, изумлённо захлопав глазами.

— Саске, отец хотел отослать тебя в Японию на воспитание своим подчинённым, подальше от меня. Он считал, что ты плохо скажешься на моём идеальном воспитании, а ты ведь сам знаешь, каким ты был: вспыльчивым, капризным и упрямым, как баран. Одним словом, такой же, как и отец, только посмелее и поувереннее в себе. Мать же запротестовала. Насколько я знаю, она пригрозила разводом, если тот не отправит тебя мне на воспитание. В тот раз их брак трещал по швам, и отец решил уступить. Так ты и попал ко мне в руки, и я практически сам растил тебя и учил быть Учихой.

Саске смотрел на Итачи так, как будто бы тот открыл Америку.

— Мать заступалась за меня?

— Если бы не она, то не исключено, что ты вообще бы не знал бы о том, что ты потомок Учих. Отец был одержим мной. Он и тебя, конечно, любил, но больших надежд не возлагал. Он хотел для тебя спокойной жизни в Первом Мире, хотел отгородить от Второго Мира Нелегалов. Но мать прекрасно понимала, что ты — Учиха, а не простая гражданская личность с мирскими проблемами. Она до сих пор не знает, поступила ли тогда правильно или испортила тебе всю жизнь. Я так думаю, мама до сих пор винит себя за всё, что с нами происходит.

— Винит себя… — бездумно повторил Саске. — Один праведный поступок не в силах изменить моего отношения к ней.

— Но этот самый праведный поступок в силах оторвать твою отмёрзшую задницу от лавки и поблагодарить мать хотя бы за это.

— А ты? Твою отмёрзшую задницу этот праведный поступок оторвёт от этой лавки?

— Да, — не думая ни секунды, согласно кивнул Итачи. — Безусловно.

— И почему же?

— Потому что, не вступись за тебя тогда мать, мы бы с тобой навряд ли увиделись и подружились хоть когда-нибудь, — улыбнулся Учиха-старший, а следом добавил про себя: — «И ты бы не привёл в наш дом единственную, кто мне люб».

— Это что такое? — засмеялся Саске. — Что слышу?

— Да-да, — закатил глаза старший брат. — Это признание в безграничной любви к твоей наглой морде.

— Я так и знал, что ты без ума от меня!

— О да. Ты золотце. Я жизни без тебя не представляю, — съязвил Итачи, вставая с лавки и отряхиваясь от снега.

Саске последовал его примеру, и они оба неторопливо встали и вразвалочку потопали к дому, вплоть до входной двери прикалываясь друг над другом. Итачи был рад, что наконец донес до брата правду и смог утихомирить его пыл. К тому же ему давно пора было узнать обо всех подробностях, касающихся их семьи. Пока Учихи неспешно обходили все препятствия и шли строго по вычищенной дороге, не горя желанием утонуть в снегу, в доме беспокойно ходила взад-вперед Микото.

— Где же они? До курантов считанные минуты!

— Они обещали вернуться вовремя, — пожала плечами Сакура, протягивая Фугаку тёплый стакан горячего молока. Она-то, как никто другой, верила в слова братьев и ни на секунду в них не сомневалась.

Они ворвались в дом и, не раздеваясь, побежали в столовую. Пусто. Время поджимало! Затем посетил игровую, кухню, домашний кинотеатр и только после этого оказался в гостиной. Они обнаружил своих родителей сидящих на диване, а рядом с ними, в кресле, восседала Сакура.

— Мы не опоздали?! — в унисон спросили братья, на ходу забирая бокалы с шампанским.

— Едва успели! — хмуро заметил Фугаку. — «С каких пор Саске не опаздывает, а Итачи, напротив, заставляет ждать?»

***

Все встали за праздничный стол, чокнулись бокалами и с радостными вскриками выпили всё до дна. Затем все перешли непосредственно к вкусностям на столе. Салатики, разнообразные блюда, морские продукты, фрукты, мороженное, китайская кухня и роллы — здесь было практически всё. Каждый брал то, что хотел. Слышались весёлые, безмятежные разговоры на свободные темы. Воцарилось относительное спокойствие с лёгким привкусом лицемерия.

Микото с радостью обсуждала последние новости со своим младшим сыном, который более или менее успокоился и теперь находил занятным разговор с родителями. Фугаку смотрел телевизор, изредка встревая в разговор Саске и своей жены. Итачи с Сакурой сидели тише всех и в полголоса беседовали по поводу всех остальных собравшихся.

— Так значит, Микото-сама заступилась в своё время за Саске? — подвела итог Сакура, дослушав рассказал Итачи до конца. Ей было жутко любопытно, как он смог привести брата в таком чрезмерно умиротворенным состоянии до дома.