Капитан внимательно посмотрел на штурмана.

– Ну она же не виновата, шкип, в том, что случилось!

– Не виновата. И мы не виноваты. Но она нас объедает, Миша. Путем уничтожения груза.

– Знаю, шкип, - вздохнул штурман.
– Ко мне уже Фима прибегал с расчетом прогноза.

– Посчитал?

– Посчитал, - понуро ответил штурман.
– И, кстати, шкип, пришла тут в голову мыслишка...

– Рассказывай.

– Ну, если помните, лет двадцать назад на "Ревущем" мы в этом квадрате картографированием попутно занимались...

– Не помню, - нехорошим голосом сказал капитан.
– И тебе не советую.

– А... Ну да. В общем, мне одни... старые знакомые рассказали, что тут начинался проект по терраформированию. И... один мой знакомый оказывал консультации по подбору планеты для этого дела. Под опорную базу. Начали работы, начальную атмосферку нагенерили кислородную, стали было биоценозом заниматься, но тут как раз очередной прорыв случился в силовых установках, и базу решено было сдвинуть подальше.

– И к чему эта занимательная история?

– Так мы мимо нее идем. Точнее, мы эту систему перепрыгиваем, но если недопрыгнуть из-за сбоя, скажем, накопителей процентов тридцать, окажемся аккурат прямо там.

– И что же там с биоценозом?

– Мои знакомые говорили, что дошли только до высадки кустарников. То есть почва, трава и кусты. Может еще в моря чего запустили с водорослями, но не в курсе.

– Трава и кусты, - повторил капитан.
– Посчитай, Миша. Только так посчитай, чтобы не убиться и не увернуться. Сможешь?

Миша посмотрел на флягу. Капитан вздохнул и разлил по стопкам.

– Вот алкота. Ну что тебе мешает самому к Кацману сходить?...

– Не даст мне Кацман. Он бы и вам не дал, но уж больно он Машку любит...

Капитан вздохнул, чокнулся со штурманом и выпил.

***

– Тревога! Столкновение неизбежно! Тревога! Столкновение неизбежно! Тревога! Столкновение неизбежно!..

Механический голос пробивался сквозь пелену постпрыжкового марева. Капитан чертыхнулся, и наощупь стукнул по кнопке отключения тревоги. В глазах прояснялось,

Прямо по курсу набухал сине-зеленый шар планеты. Капитан впился взглядом в приборы.

– Штурман, сука, убью! Бортач, доклад!

– Две секции накопителей вышли из строя!

– Два наряда вне очереди тебе, урод!

– За что?

Понятливый суперкарго сунул кулак под нос бортинженеру. Тот сдался и замолчал.

– Кресла на амортизацию! Все отсеки вглухую! Даю 10же!

Корабль встал на дыбы, разворачивая кормой к планете.

Дальнейшее запомнилось Герасимову плохо. Рев двигателей, мат капитана, удар, отозвавшийся болью в позвоночнике, ощущение невесомости, вращение вокруг своей оси, опять рев двигателей и, наконец, навалившаяся тяжесть.

– Отключи имитатор, кретин!

"Машка, как там Машка с детьми?" - билась в голове мысль.

Перед глазами появилась рука, которая что-то сделала с его пультом (отключение имитатора тяготения, автоматически отметило сознание), и стало бить его по щекам.

– Очнись, бортач, вас ждут великие дела!

"Машка!" - очнулся Герасимов и попытался рвануть к двери.

– Отставить! Бортач, доклад по повреждениям!

Герасимов взял себя в руки и пробежался глазами по приборам.

– Корпус герметичен, вышли из строя две секции накопителей, три группы кормовых дюз и одна опора.

– Легко отделались, - проворчал капитан.
– Ладно, беги в трюм, проверяй свою ненаглядную... Машку. Штурман, скотина, ты убираешься на камбузе. Супер, хватай полевой анализатор, пойдем глянем что снаружи.

– Шкип, вы были неподражаемы! Так на ручнике блинкануть об атмосферу с посадкой на первом же витке со сгоревшими кормовыми дюзами - это шедевр!

– Заткнись, подлиза, - сказал капитан устало.
– Все равно никто не узнает... Да и ладно. Пошли.

***

За бортом весело сияло солнце и зеленела трава. Корабль стоял, слегка накренившись, на пятаке выжженной земли.

Капитан прошелся вокруг, посмотрел на смятые и оплавленный дюзы, покачал головой, и вернулся к возившемуся с приборами суперкарго.