У моряка было четыре раба, чтобы довезти нас до Кампус Цивикус. Мы виляли между более крупными судами, пробираясь сквозь оживленное движение гавани. В его гребной лодке было достаточно места для нескольких человек, а экипаж привычен к более тяжелым грузам, так как богачи редко передвигались без свиты. Мы направились к общественным причалам, переполненным в это время дня судами, загружающими и разгружающими всевозможные товары: широко известные на всю Марэ Сэпие вина Эгретии из виноградников, произрастающих на богатых вулканических почвах с другой стороны Вергу; с архипелага Кеброс импортировали столь любимый в наших краях рыбный и кальмаровый соус, перевозимый в больших килевидных глиняных сосудах, помеченных штампами качества от «изысканного» до «плохого»; зерно, скот, живая рыба, тюки с полотном. Здесь же сновали посыльные с официальными депешами, сюда причаливали даже военные судна, перевозящие солдат и патрулирующие наши берега. Гавань была колотящимся сердцем всей империи, и в такой ясный весенний день, как сегодня, все внимание капитана было сосредоточено на маневрировании его маленькой лодки между другими участниками движения.

Добравшись до Кампус Цивикус, мы пришвартовались у одного из общественных причалов. Я вышел, а лодка быстро отплыла от берега, высматривая потенциальных клиентов с воды, вместо того чтобы занять место на стоянке и внести сбор начальнику порта.

Я миновал тюки с силосом, большие склады, базилику, торговые лавки, увертываясь от постоянного движения рабов и груженных повозок, орущих начальников и торопящихся рабочих. Телега, запряженная волами, доставляющая цыплят с фермы на рынок, перегородила мне путь. Я пошел за ней и наступил на свежую кучу, только что оставленную на дороге одним из волов. «Мерда! Феллатор асини!» – выругался я на извозчика. Он обернулся, выпучил на меня глаза и поднял свой хлыст. Я поспешил свернуть за угол. Конфиденциальность и тому подобное – сейчас действительно было не время заниматься ерундой.

Обойдя бурлящий порт сзади, я пошел в направлении Цирка Магнус. В какой бы город я ни приехал, везде зоны вокруг общественных развлечений граничат с заведениями, рассчитанными на неискушенного клиента, – тавернами, дающими возможность как следует напиться, а также публичными и игорными домами, готовыми, пользуясь моментом опьянения, облегчить их кошелек. Я остановился в нескольких из них, заказав дешевое вино, хорошо разбавленное водой; некоторое время поболтал с куртизанками, стоящими в дверных проемах и наглядно демонстрирующими свои принадлежности и особые умения; и раздал несколько медных монет уличным мальчишкам. Наконец я встретил нескольких людей, которые видели сумасшедшего отшельника, подходившего под описание Араксуса. По их подсказкам я пошел к грудам мусора за Кампус Цивикус.

Мы с Араксусом были друзьями в детстве. Мы вместе пошли в Коллегию Инкантаторум, предвкушая, что впереди нас ждет интереснейшая жизнь, полная магии и приключений. Но потом Фортуна нанесла мне первый удар.

Дело моего отца рухнуло. Он был торговцем антиквариатом, произведениями искусства, экзотическими украшениями, а также редкими магическими предметами. Это дело было довольно успешным, чтобы мы могли называть себя обеспеченными, если не богатыми. Его агенты прочесывали удаленные королевства, а он сам был старожилом на аукционах, выискивая интересующие его уникальные предметы и игнорируя выставляемых рабов и мебель. У него был склад для хранения диковинных вещей на любой вкус. Его постоянные клиенты знали его и доверяли его репутации, приобретая необычные изделия.

Я не пошел по его стопам, а вместо этого первым из моей семьи решил учиться в Коллегии Инкантаторум. Мои родители были невероятно горды мною, когда я сдал вступительные экзамены; отец купил всем выпивку и рассказывал желающим о том, что однажды его мальчик будет сидеть в Курии Сената.

Крах был внезапным и стремительным. Начало всему положило стихийное бедствие, а уже усилие конкурентов окончательно свалило с ног. В течение месяца отец потерял морские и сухопутные поставки, его банкиры отказались продлевать срок выплаты кредитов, а разгневанные кредиторы день и ночь стучали к нам в дверь.

В конце концов отец не выдержал всего этого и вонзил в себя меч. Мать так и не смогла оправиться и провела свои последние недолгие годы, каждую ночь плача в подушку.

Поскольку у нашей семьи больше не было денег, я не мог продолжать обучение в Коллегии. К счастью, мне удалось сохранить наш дом, хотя и пришлось продать практически все, кроме Даши.

Все это время Араксус был для меня надежной опорой. Неоднократно убегая от своих бед, я находил приют в его доме. Когда я в итоге покинул Коллегию, он пытался держать меня в курсе того, чему его учили, периодически тайно передавая мне свитки. Он оставался единственным настоящим другом, в то время как все остальные отвернулись от меня.

Я решил изменить свою жизнь, точнее, построить заново. Вначале я на некоторое время подался в легионы, но вскоре осознал, что военная служба не для меня. Потом я, по воле случая, начал выполнять поручения для фирмы «Гордий и Фальконий» и открыл, что, не имея ни образования для того чтобы быть инкантатором, ни денег, чтобы начать торговлю, я имею явный талант к тому и другому. Многому научился я у этих почтенных людей, после чего стал вынюхивать собственный путь, как лис, хотя во многих случаях сравнение с хорьком было бы более уместным. Мне даже посчастливилось найти любовь.

Потом несчастье произошло с Араксусом. Он потерял рассудок, и никто не мог вернуть его. Я все еще не могу понять, чего он добивался, подрывая свои комнаты и половину крыла в доме своего отца.

Я никогда не забывал о том, как добр он был ко мне, и, поменявшись с ним местами, всегда старался отплатить ему тем же. Вначале отчаянно пытался излечить его, потом – оградить от возможности навредить себе.

А потом произошла эта отвратительная история с Эленой, которую я так и не простил ему. С тех пор я его не видел.