Что касается вопроса о том, верю ли в подобное я, то ответ тут не может быть однозначным. Попробую объяснить. Верить в призраков для меня – это примерно так же, как верить в Бога: знаешь, что никогда не увидишь его, но продолжаешь хранить веру. Потому что тебе этого хочется. Потому что так интереснее жить. Мне нравилось думать, что нас окружают тайны, неподвластные никаким объяснениям науки.

Пора мне, наверное, и представиться. Зовут меня Костя, мне двадцать лет. Сегодня мы с отцом переезжаем из моего родного города Твери в какой-то маленький посёлок под названием Прилесье, что находится в нескольких десятках километров от столицы нашей Родины. Там нас ждал небольшой коттедж, купленный моим отцом совсем недавно по объявлению в газете. Я был против этого переезда, но понимал, что иначе нельзя. Папа стал много пить после смерти мамы. Да, она умерла совсем недавно, три месяца назад: её сбил грузовик. По словам отца, в Твери ему каждый закоулок напоминал о ней, и посему он не мог больше там оставаться. Продав свою двухкомнатную квартиру в центре города и пожив неделю у сестры моего папы, мы сели в машину и поехали. Прямо сейчас я нахожусь на переднем сиденье отцовского "Рено".

– Ты скоро дырку в этой газете глазами проешь.

А это, собственно, мой отец, сидящий за рулём. Высокий коренастый мужчина сорока восьми лет, волосы которого только-только затронула седина, а лицо морщины. Строгий, но справедливый – это про него. Он никогда не поднимал на меня руку, но серьёзных разговоров и наказаний в виде лишения карманных денег или прочих радостей жизни мне избегать не удавалось. Я пытался не огорчать отца, особенно после того, как не стало мамы. И пришлось с переездом смириться.

Учусь, а точнее, учился я в Тверском колледже на третьем курсе литературного факультета. Мне нравилась литература, в этом я пошёл по следам матери. К моему счастью, неподалёку от посёлка, куда мы переезжали, тоже был колледж с таким факультетом. Отец всё разузнал и устроил заранее, чтобы по приезду было как можно меньше проблем. Оставлять в Твери старых друзей и забирать с собой лишь воспоминания об этом городе для меня было ужасно тяжело, приходилось успокаивать себя мыслью о новых знакомствах и просто верить в лучшее.

– Долго нам ещё ехать? – я пропустил мимо ушей вопрос отца и задал ему свой.

– Уже почти на месте.

Я посмотрел в окно. Мы двигались сейчас по асфальтированной дороге мимо двухэтажных домиков, как кирпичных, так и сделанных из древесины.

– Вот и твой колледж, – отец кивнул в левую сторону.

Да, здание колледжа заметно отличалось от остальных поблизости: панельного типа пятиэтажка с множеством красивых окон, переливающихся всеми цветами радуги в свете солнца, и бетонной лестницей из восьми-десяти ступеней с перилами по бокам. На этих перилах сейчас сидела местная молодёжь, куря сигареты и о чём-то общаясь.

– Я могу начать учиться прямо завтра? – поинтересовался я.

– Разумеется, – ответил отец. – Когда хочешь.

В мои учебные дела папа старался не лезть, так как знал, что учиться мне нравится, и к тому же, поводов для его вмешательства я никогда не давал. Даже в школе за всё время в моём дневнике появилась лишь одно замечание от учительницы русского языка, с которой я вступил в спор о какой-то запятой. В итоге в этом споре оказался прав я.

Спустя минут пять мы выехали на просёлочную дорогу и продолжили движение среди зелёного луга и редких деревьев, попадавшихся по обе стороны дороги. Вдали, справа, виднелся лес. Но до него мы не доехали, свернув с пути метрах в пятистах. Здесь дороги не было вовсе, я бы назвал это тропинкой посреди луга со следами от проезжавших автомобилей. И вскоре я увидел то самое место, где мне предстояло жить, а точнее, его окрестности. Должен признаться, это местечко я нашёл довольно милым. Несколько двухэтажных коттеджей, отличавшихся формой и цветом, располагались в хаотичном порядке посреди небольшой полянки, залитой солнцем. Лет в девять я бы подумал, что это просто райский уголок.

Идиллию не нарушали даже несколько столбов электропередачи, стоявшие почти рядом с каждым домиком. Некоторые из коттеджей были огорожены заборами, за которыми виднелись кустарники и цветы. Мы проезжали мимо них по камням и кочкам, и я заметил, что у некоторых из домов имеются небольшие пристройки – гаражи, не трудно было догадаться. А вот то, что наше жилище располагается прямо напротив начинающегося леса, я узнал, только когда мы остановились у красивого коттеджа, у которого забора не было. Окно в одной из комнат этого дома выходило прямо с видом на этот лес, который начинался метрах в тридцати от самой парадной двери.

– Вот мы и прибыли, – слегка торжественно объявил отец, глуша мотор и вытаскивая ключ зажигания.

Я свернул газету в трубочку, взял с колен сумку с моим верным другом ноутбуком и вылез из машины. Солнце, несмотря на почти середину сентября, палило, не уступая июлю. Прищурив глаза, я ещё раз пробежал взглядом по окрестностям.

– Как тебе? – спросил папа.

– Место потрясающее, – честно ответил я. – Но как мне добираться до колледжа ежедневно?

– До дороги пешком. А там ездят автобусы каждые полчаса, так что не о чем беспокоиться.

Я невольно в очередной раз подумал о приобретении какого-нибудь недорогого автомобиля. Не зря же я полгода потратил на обучение вождению в спецшколе. Папа открыл багажник своей машины, жестом попросив помочь ему с вещами. Мебель и основные составляющие домашнего обихода он потрудился перевезти сюда заранее, а это – так, оставшиеся мелочи. Я закинул сумку с ноутбуком на плечо, предварительно впихнув в неё газету (которая сразу же смялась), вытащил из багажника автомобиля пару увесистых пакетов с каким-то хламом и потопал к дому. Отец захватил всё оставшееся и проследовал за мной. Пока я ждал его у двери, я заметил двух играющих на поляне детей: мальчика и девочку. Их звонкий смех напомнил мне и моё детство.