Странное содружество: двое пляжников – насколько я знаю, грузчики с Привоза, бородач – играет сам очень сильно, но без всяких фокусов. Слух прошел, что кандидат наук, и по манере держаться, да и по игре похоже.

Сантехник знай себе обыгрывает ланжеронских под одобрительные взгляды бородача и грузчиков.

Жалко хлопцев: в заповеднике когда-то начинал, все – в приятелях. Мало ли что со мной не играют. Все равно обидно.

Шурику запретил с новеньким играть. Сантехник – еще та штучка. Шурик-игруля, списывающий исполнительскую бездарность на очаровательную переводчицу, для штучки – лакомый кусочек.

Пробовал, конечно, водопроводчика сам подцепить, в игру втянуть. Не дался.

– Что вы?! – заулыбался. – Рано мне еще. Я – новенький, а с вами и дедушки не играют. Боюсь.

Вот шельма! И понимает же, что все вижу. Все, что он вытворяет. Но уверен, не вложу. Значит, и сам с понятиями. Наши – тоже кролики. Нашли кого предостерегать. На свою голову.

Проходит месяц.

В конце дня мы с Наталией дожидаемся, когда Шурик закончит последнюю «пулю».

Сантехник отзывает меня в сторонку и сам предлагает игру.

Я растерялся, насторожился. Понимал, что неспроста. Но предложение очень безобидное. Завтра встретимся пораньше, часов в девять утра, и он с удовольствием у меня постажируется. В деберц. Для начала по пятьсот рублей за партию. Нахалюга...

Соглашаюсь, разумеется.

Поделился новостью с Шуриком, тот задумался. Потом выдал:

– Я бы не играл.

– Почему?

Он неопределенно пожал плечами:

– Плохое предчувствие... – И вдруг поинтересовался у Наталии: – Завтра с утра будешь?

Та растерялась, не успела ответить, я вмешался:

– Совсем обалдел! Те или что-то удумали, или просто оборзели. А этот – опять за свое! – И тоже повернулся к девушке: – Чтобы завтра с утра была на пляже... В девять – как штык!

Шурик от дальнейших советов воздержался.

Взялись ловить такси для Наталии.

– Вообще-то я со своими погрызлась, – неожиданно сообщила она. Смущенно.

– Ну?

Что я нукал? Все же понятно. Самое время оставить ее у себя. Конечно, это еще не означало нарушения пакта, но смущается же неспроста.

– Достали... Соседи видели с тобой, родителям рассказали... Сам понимаешь.

– Ты это... родители как-никак... Попробуй наладить отношения. А завтра посмотрим.

Конечно, «завтра посмотрим»... Потому что сегодня у меня намечались гости... Гостья.

Попридержу язык эротического повествования для записок другого жанра. Выражусь сухо и нескромно: ночь была бессонной.

Нескромность необходима для того, чтобы хоть как-то оправдать последствия. А они оказались чреватыми...

Я проспал. Целых два часа. И как проспал!..

Похоже, без некоторой детализации событий все же не обойтись. Гостья, из-за которой вынужден был увернуться от общения с долгожеланной дольщицей, у которой и преимуществ перед последней было только одно – предупредила заранее – представляла из себя весьма экзальтированную леди. В это наше рандеву приспичило ей свои фантазии выигрывать в карты. Как не уважить? Какая разница, кому сдавать выигрышную карту. Пошел у изощренки на поводу...

В некое подобие сна провалились перед самым рассветом. Встать предстояло в восемь. Будильник никогда не ставил, да и ни к чему он. Внутренние часы до сих пор не подводили. Почему до сих пор? И в этот раз не подвели.

Выхваченный из сна привычным ощущением: «Пора!», глянул на часы. Что за чертовщина: шесть часов!

Закрыл слипающиеся веки, прислушался. Часы тикают. И, радуясь отсрочке, провалился в дремоту.

Когда через некоторое время вновь взглянул на часы, стрелка по-прежнему показывала шесть.

Сел, глупо протер глаза. Навел резкость... Стрелка оказалась тузом пик. Тем, который в центре карты, перевернутый, указывает вниз.

Вечером, ночью, закончив игру, последнюю, за которую и рассчитаться толком не смог, отшвырнул колоду на столик. Карты рассыпались, и одна встала «на попа», закрыв циферблат часов. Пиковый туз указывал туда, где должна быть шестерка, вниз.

Понимал, чем чревато мое опоздание... Потому что как облупленного знал Шурика.

Результат скорости одевания и перемещения в направлении Ланжерона показал удивительный. Но когда выскочил на пляж, увидел сидящих друг против друга Шурика и сантехника, понял, что опоздал.

Вот оно... Рано или поздно, туз пик должен был себя проявить.

Можно было уже не спешить.

С виду вальяжно, а на самом деле обреченно приближался к их топчану и видел, что с той стороны, от моря тоже к топчану навстречу мне идет сияющая Наталия. И чувствовал себя самонадеянным кретином. Потому что Шурик оказался прав: и договариваться вчера не следовало, и переводчица – к неудаче.