Шрифт:
– Ого! – посочувствовал Пека, – важный был человек Арсеникум, ежели ему такие почести!
– А ты что думал? Всех собак, кошек, белую ручную крысу царицы, и племенных морских свинок отправили вслед за рабами. Помнишь, Пека, сколько такое стоит? Драгоценных масел не пожалели. Налоги на год подняли втрое, чтобы на яшму накопить. Вот так то! Ну и скот, конечно. Голодали потом три года, рождаемость упала, из-за чего нас чуть было не захватили дикие варвары из пустыни. И плач по Арсеникуму стоял три дня и три ночи, и огни горели разноцветные и говорят, даже пустили секретное храмовое оружие, что взорвалось над Некрополисом громоподобно. Вот! А еще…
Он замолчал. Пека настороженно топтался позади. Наконец робко спросил:
– Кроха, ты чего?
– Подожди… – стена закончилась и справа прощупывалась некая ниша, в которой пальцы наталкивались на что-то сухое похрустывающее.
Кроха напряженно шарил пальцами. Форма предмета складывалась в голове.
– Череп… – сказал Кроха.
Пека снова начал кричать.
И теперь мимо них тянулись и тянулись ниши с бессловесными последователями Арсеникума на разной стадии высыхания. По обе стороны коридора гнездились эти ниши со своими молчаливыми постояльцами, и пол ниш был с какой-то инфернальной заботой выстелен сухими веточками. Пека повопил и замолк – хватило его совсем ненадолго, куда как меньше, чем у входа. В воздухе стояла неприятная сладость, от которой свербило в носу и на глаза наворачивались слезы.
– Еще скот должен быть, – произнес Кроха, – но он ближе к усыпальнице.
Сколько они шли вот так, во тьме, окруженные мертвыми? Кроха совсем потерял счет времени. Временами Пека впадал в отчаяние и начинал стонать и это очень действовало на нервы. Потом руки вновь ощутили камень – ниши остались лишь с правой стороной коридора. Здесь было холоднее и по стенам капала вода.
Кроха остановился и, прислонив к стене, пальцы облизал холодную, горьковатую влагу, которую породила сухая земля. Сразу полегчало в начавшем уже пересыхать горле.
– Пека, если хочешь пить, лизни стену.
Тот завозился, рука его наткнулась на мертвеца справа и он испуганно вскрикнул.
Нащупал справа стену и стал жадно слизывать влагу.
– По крайней мере, от жажды мы не умрем…
– Не от жажды… – сумрачно произнес Пека, – от голода, или холода… выхода то нет.
Они побрели дальше, сквозь темноту, и все гаже становилось у Крохи на душе, все тяжелее. Но вот действительно отчаяние пришло лишь когда он со всего маху ткнулся лбом в неожиданно возникшее в темноте препятствие. Затаив дыхание, Кроха начал шарить руками по стене и везде его ладони натыкались на гладкий, словно отполированный камень. Были, впрочем, какие-то выщерблины, словно кто-то уже попавшийся в ловушку долго и упорно пытался одолеть каменный тупик.
Тупик. Здесь коридор кончался, так и не сделав ни одного ответвления!
– Пека, похоже, ты прав… – тихо сказал Кроха.
Ледяное отчаяние стало овладевать и им. Он уселся у стены, прислонившись спиной к холодному камню. Тоже захотелось плакать, но Кроха помнил, как истерично всхлипывал Пека и ему стало противно. Пирамида давила безмолвием.
Пека опустился рядом с ним. Дыхание-метроном отсчитывало утекающие мгновения. Сколько они уже внутри? Час? Да нет больше. Часа три-четыре. Казалось дыхание вырывается морозным облачком.
– Зачем они это сделали? – горько спросил Кроха у темноты, – зачем было делать такой проход, чтобы в конце поместить тупик? Зачем издеваться над нами? Мы что, так и сдохнем здесь в темноте!
– Не надо, Кроха! – вдруг дрожащим голосом простонал напарник, – не надо, ну, пожалуйста!!
– А что, Пека? Чего-то еще ожидал?!
– Не надо…
– Жажда наживы! – зло сказал Кроха, – будем жить как короли! Нет, круче, чем короли!
Вот так кончаются все авантюры! Вот так вот!! А теперь что нам делать!
– Я не зна-а-аю!!! – закричал Пека истерично и, вскочив на ноги, стал колотиться в неприступную стену – Не зна-а-аю!!! Не зна-а-аю!!!
Кроха вскочил, и стал в темноте нашаривать напарника. Пека, меж тем, отбил о камень руки, и, подхватив с пола острый осколок, продолжил колотить им. Бил часто и яростно, с тупым упорством, словно вознамерился пробить стену, а следом и всю пирамиду насквозь.
– ПЕКА ПРЕКРАТИ!!!
Тот бил. Звонкие удары резко отлетали во тьму. Пека ударил еще раз, и яркая вспышка резанула Кроху по глазам. Яркие рыжие искры на миг выхватили из тьмы лицо Пеки – глаза у него были вытаращены и лихорадочно блестели. Вновь настала тьма.
– Что это было? – спросил Пека недоуменно.
– Ударь еще раз, – сказал Кроха.
Удар – вспышка. Искры – роем короткоживущих мотыльков брызнули с острия. На миг напарники вновь увидели друг друга.
– Вот это да, – произнес Кроха после очередного повторения эксперимента, – это же кремень, Пека. Самый настоящий. Тут вся стена им облицована!
Чирк – короткая вспышка.
– И что? – спросил Пека, – у нас ведь все равно нет факелов!
– Дурень! А ниши? Вспомни, чем они выстелены. Хворост, солома. Давай назад, выгребай из-под ближайшего.