– Очень красиво лодырей поощрять, – сказала она.

– Ты что-нибудь о товарищеской помощи слышала? Нет? Юркина недоработка.

– Без намеков, пожалуйста. При чем тут Юрка?

– Ну как тебе сказать? Все-таки секретарь.

– Набаловали ее. Принцесса какая-то.

Я ничего не ответил. Я полол. Рая поговорила в свое удовольствие и тоже замолчала. Вернулась Инка. Лицо у нее было в мелких капельках пота. Она протянула мне бутылку с водой.

– Забыл предупредить: не стоит пить на жаре. Все равно не напьешься. – Я прополоскал рот и вернул Инке бутылку.

– Ты правда не будешь больше пить? Тогда я выпью, – сказала Инка.

– Не надо.

– Но я хочу.

Пока Инка ходила за водой, я намного обогнал Раю. Мы были шагов на двадцать впереди цепи. Рая у нас за спиной подошла к нашим бороздам.

– Что ей надо? – спросила Инка.

– Общественная инспекция. Не обращай внимания.

Небо затягивало белесой пеленой, и день стоял не особенно яркий. Но все равно было жарко. У меня гудело в голове: наверное, от бессонницы. Даже близость Инки не очень меня волновала.

– Почему не пришли на косу, как обещали? – спросила Инка.

– Нам запретили отлучаться из города. Я никому не сказал, что пошел к тебе. Надо было на другой день прийти. Но я думал: скажут об отъезде и у нас еще останется в запасе несколько дней.

– А сейчас не останется? – спросила Инка.

– Не знаю. Нам еще ничего не сказали. Ты больше не злишься?

– Я и раньше не злилась.

– Когда раньше? – спросил я и понял, что вопрос прозвучал двусмысленно.

Инка ничего не ответила. Подошел Юрка.

– Сашка звонил, – сказал он. – К часу будь на косе. Они придут за тобой на яхте.

– Что случилось?

– Завтра уезжаете.

– Юра, Инка проводит меня на косу.

– Она же нормы не выполняет.

– Сегодня выполнит. Понимаешь? Это моя просьба.

– Не знаю, что тебе сказать. Ребята будут недовольны.

– Ребята даже внимания не обратят. Не надо их только настраивать.

Инка смотрела на Юрку полными слез глазами, и глаза у нее были злые. Я спросил у Юрки, который час.

– Около двенадцати. В полпервого будет сигнал на обед.

– Он сам работает? – спросил я, когда Юрка попрощался со мной и ушел.

– Первый день работал, – ответила Инка.

– Сашка бы сказал: хорошенького секретаря я навязал на вашу голову.

Инка ничего не ответила. Я полол, и у меня дрожали руки: завтра в это время меня уже не будет в городе, а оттуда, где я буду, так просто не придешь к Инке. Возле риги горнист протрубил сигнал. До края поля оставалось метров пять.

– Мне пора. Дополешь, когда вернешься, – сказал я.

– Дополю, – сказала Инка. От ее покорности мне стало не по себе.

Мы вышли на дорогу к станции. До моря было километра два. Мне очень мешало то, что Инка была в трусах и лифчике. По-моему, ей это тоже мешало. Мы шли посредине дороги и не смотрели друг на друга.

– Инка, не обращай ни на что внимания. Работай, как я тебе говорил, и все.

– Я так и делаю.

– И не надо об этом думать.

– Я об этом совсем не думаю.

На косе волны выносило к самой дороге, и брызги прибили дорожную пыль. Берег стал плоским и кипел в водовороте пены и волн. Инка сошла с дороги и села под кустом спиной к песчаной гряде. Я остался на дороге и тоже сел.

– Они не смогут подойти к берегу, – сказала Инка.

– Я выплыву к ним.

Море ревело. Ветер стер с неба белесую пелену. Нам приходилось напрягать голос, чтобы слышать друг друга.

– Почему нельзя вернуться вечерним поездом? Ехать же завтра, – сказала Инка.

– Не знаю. Наверно, нельзя. Они бы не пошли в такую погоду на яхте.

– Ты обо мне думал? – спросила Инка.

– Все время. Я потому и пришел.

– Что ты обо мне думал?

– Не надо. Инка. Об этом все равно не расскажешь. Я тебе напишу.

Инка обнимала руками тесно сдвинутые колени, и ноги зарылись по щиколотку в песок. Она сидела, подтянув колени к груди, и, положив на них голову, смотрела на меня, а я на нее. На таком расстоянии я мог смотреть на нее. Я встал. Зачем? До сих пор не могу этого понять. Встал, не думая.

– Вон парус, – быстро сказала Инка и протянула палец.

Там, куда она показывала, никакого паруса не было и не могло быть. При такой волне можно было идти за ней или против нее, но не бортом к ней. Но это неважно: парус был. Короткие волны с белыми гривами вспухали до самого горизонта, и над ними взлетал грязно-серый треугольник паруса.