После короткого стука и приглашения войти Дэвид застал Дамблдора в одиночестве. Младший мужчина удивлялся жизнестойкости директора – тому сейчас должно быть не менее ста семидесяти лет.

– Я, – прикрывая рот, Дэвид сдержал зевок и заговорил. – Мне надо поспать. Завтра встреча с Комитетом по Взаимодействию. Но завтра днем мы сможем поговорить?»

Альбус просто кивнул, и Дэвид потащился из кабинета директора в свои комнаты, где, не раздеваясь, упал на свою кровать и крепко уснул.

***

Едва рассвело, как Дэвид проснулся на удивление отдохнувшим. Он встал и, увидев свою одежду, скривился, быстро помылся, оделся в тоже самое (одежду уже успели почистить домашние эльфы) и вошел в гостиную. Майкл уже проснулся и болтал с маленьким созданием.

Дэвид недоверчиво смотрел на хлопающие уши:

– Добби? – выдохнул он.

Маленькое создание повернулось и стало с любопытством разглядывать его:

– Сэр знает Добби?

– Гм…

– Добби, это мой папа! – вскочив на ноги, заявил Майкл. – Он самый-самый лучший папочка в мире!

– Добби рад познакомиться, сэр! – поклонившись, ответил домашний эльф.

Дэвид все еще пристально смотрел на него и, наконец, медленно спросил:

– Ты все еще работаешь в Хогвартсе?

– Да, сэр, меня нанял директор, сэр.

– Ты бы хотел работать на меня?

– Сэр хочет, чтобы Добби на него работал?

Дэвид вынул палочку и вновь принял облик Гарри.

– Да, Добби, хочу.

Эльф залился слезами:

– О! О! Сэр – это Гарри Поттер! Гарри Поттер просит Добби работать на него! Добби не достоин!

– Что ты имеешь в виду, говоря, что не достоин?

– Добби ничего не смог сделать для сэра, когда его обвинили!

Лицо Гарри окаменело:

– О чем ты?

– Добби пытался пробраться в Азкабан и помочь Гарри Поттеру… Но дементоры, – Добби вздрогнул. – Дементоры… – прошептал он, – плохо влияют на домашних эльфов.

– Ты верил мне?

– Ну конечно, Гарри Поттер, сэр! Добби знал вас, сэр!! Добби знал вас, сэр!

Слезы неожиданно потекли по лицу и Гарри сказал:

– Добби, я бы очень хотел, чтобы ты работал у меня.

***

Комитет по Взаимодействию встретился в зале заседаний в Доме Порткуллиса (Portcullis House – тут по идее должна быть игра слов, но из меня нулевый переводчик – Прим. Ниты). Он был небольшим и включал чиновников правительства в качестве «заинтересованных граждан». У них была довольно крупная база людей, связанных с волшебниками, и многие из них периодически встречались с теми, кто знал о волшебном мире. Однако меньше двух дюжин заинтересовались тем, чтобы встретиться и обсудить проблемы в отношениях мира маггловского и магического миров.

Полина огляделась и отметила, что большинство приглашенных смогли прийти. Она также уведомила об этой встрече премьер-министра; тот всегда хотел знать, что происходит в волшебном мире и зачастую других каналов связи, помимо официальных отношений с Министром Магии, которые в последние годы становились все более и более натянутыми.

В назначенное время дверь со скрипом открылась. На пороге стоял худой шатен с карими глазами. Полина узнала его по фотографии на сайте больницы.

Она встала и поприветствовала:

– Доктор Барнс, я – Полина Гренджер.

Он пожал протянутую руку и пристально посмотрел на нее, заметив:

– Вы совершенно не похожи на свою сестру.

Полина подняла бровь:

– Вы знаете Гермиону?

Дэвид молча кивнул и оглядел комнату. К его удивлению здесь была и Меган Уизли. Он вспомнил, что рассказал Дамблдор.

– Дэвид, как поживаете? – задав вопрос, она отвлекла Дэвида от воспоминаний.

– Спасибо, уже лучше. А вы как? – Он только сейчас осознал, что Меган видела, как умерла Кэтрин.

Та слабо улыбнулась.

Затем Дэвид взглянул на Полину, которая села и жестом пригласила его начать.

– Предполагаю, что собравшиеся здесь заинтересованы в партнерских отношениях маггловского и волшебного миров, или хотя бы в их статусе по отношению к вашим друзьям или родственникам-волшебникам.

Последовали короткие кивки.

– Мое имя – Дэвид Барнс, и моя дочь в этом году поступила в Хогвартс. Несколько дней назад моя жена-маггла погибла в Хогвартсе в результате несчастного случая. И Министерство Магии имело наглость, даже не спросив моего согласия, забрать мою одиннадцатилетнюю дочь, все еще горюющую по матери для дачи свидетельских показаний в суде.