– Хорошо, – легко согласился Сафин, и я перевела свой взгляд от тополя на серьезное, полное достоинства лицо в гражданской форме одежды. – А теперь маленький шажок ко мне… – Он пятился назад и манил меня пальцами, как маленькую. Как завороженная, я сделала один шаг навстречу этим пальцам, второй… Дальше запомнилось только неприятное ощущение от мокрого кресла. Вот оно-то постепенно и привело меня в чувство. Интересно, что обо мне подумают, когда я встану в мокрых брюках? Но этот вопрос сразу же перестал меня волновать, когда я увидела, как Тамара Васильевна пытается успокоить тихо рыдающую Наташку.

– Надо же, какая волевая женщина, – удивилась я. Противный писклявый голос пропел: – «Все хорошо, прекрасная маркиза! Все хорошо, все хорошо!» – Не сразу сообразила, что голос – мой собственный.

– Конечно, хорошо, – убежденно заметил непонятно откуда взявшийся Димка. – Только вот микрофончик вытащим. Потом, дома еще споешь. Я тебе «караоке» подарю. Сможешь подняться? Я помогу… А что это у тебя весь зад мокрый? – Я скромно потупилась. Долго объяснять.

– Да у нас уже три штатных единицы в этом кресле затонуло, – послышался чей-то бодрый голос из кухни. Наталья Николаевна пояснила, что это они Тиханскую в чувство приводили. Лучше бы не приводили. Хотя неизвестно, что для нее было лучше…

– Он врет, – прошептала я мужу. – Никакой Тиханской здесь не было.

– Ну и ладно, – легко согласился он и повернулся к Наталье. – У тебя только глаза на мокром месте или штаны тоже? – Она не отвечала. – Ну просто не узнаю тебя!.. Наталья, посмотри на меня внимательно! Это же я, Дмитрий Николаич – идеальный объект для твоих нападок. У тебя исключительная возможность мне нахамить. Слово даю – проглочу и промолчу.

Наташка громко заревела – не иначе как из-за невозможности воспользоваться выгодным предложением.

– Зинаида Львовна? – окончательно приходя в себя, спросила я мужа. Он не ответил. Уговаривал Тамару Васильевну пожить в нашей квартире. – Она не может уехать отсюда, – строго сказала я, и вся суета неожиданно стихла. Все уставились на меня в ожидании дальнейших предсказаний. Так я им сказала! – Ей надо убраться, высушить мебель…

– Да-да, я лучше останусь здесь. Родные стены, знаете ли… – пояснила Тамара Васильевна, глядя на меня с благодарностью.

– Я могу забрать жену и Наталью Николаевну домой? – обратился Димка к какому-то длинному типу. Из-за не менее длинного Димки я его плохо видела.

– Буду искренне рад, – раздался знакомый голос Виктора Васильевича. – Почту за честь выпроводить их лично.

«Вот она, благодарность за почти полный отчет о преступлении», – с обидой подумала я.

Как бы услышав мои стенания, Листратов подошел ко мне и присел на корточки. Коленки его при этом противно скрипнули.

– Оклемалась, авантюристка? – Глаза его лучились искренней заботой. Хитрые, однако, глаза. И коленки на шарнирах. Довольно противный тип.

– Рогачева поймали? – кашлянув в кулак, спросила, стараясь не смотреть на Листратова. И так подташнивало.

– Нет. Не поймали. Или, правильнее сказать, не задержали. Все силы на вас бросили.

– Шарики! Вы балбесы! – равнодушно заявила я. – Разве можно работать в одном направлении?

– А откуда тебе известно, в каком направлении мы работаем? – Листратов вроде и не обиделся. – Улететь твоему Рогачеву не дали. Кстати, он не Рогачев, а господин Корфман. И улетать был намерен не один. Этим же рейсом должны были лететь Рогачева Нина Сергеевна и Рогачева Леокадия Владимировна. У обеих открытая виза в Испанию. Все трое на посадку в самолет не явились. Ну как? Насчет бобиков?

– Шариков, – машинально поправила я и снизу вверх взглянула на выпрямившегося Листратова. На расстоянии он казался гораздо приятнее. – Этого не может быть!

– Ну-ну, – похлопал он меня по плечу. – Дуйте домой и выспитесь, как следует. В том числе и за нас, шариков.

По дороге домой трепался один Димка. Все уши прожужжал про какой-то чудесный пансионат под Москвой, где даже комаров не бывает. Пытаясь хоть как-то поддержать разговор, Наташка мрачно заметила, что это результат плохой экологии. Раз комары передохли, то что же говорить о людях? На этом печальном вопросе она и заглохла.

«Ставрида» спокойно дожидалась хозяйку, не обращая никакого внимания на перепалку в доме. Шло бурное выяснение отношений, кто у кого сидит на шее. Мужчина и женщина, не соблюдая очередности, в грубой форме предлагали друг другу подавиться на выбор колбасой, сосисками и даже трехлитровой банкой меда.

– Если натуральный, – прошептала Наташка, – то жалко.

Мы не стали мешать разборке. В конце концов кто-нибудь из противоборствующих сторон подавится, и спор затихнет сам по себе. Открыли ворота, а Димка выгнал машину на дорогу. При этом я рассудила, что платить хозяевам еще пятьдесят рублей «за сохранение тайны» не стоит. О своих-то семейных дрязгах полпоселка известили.