– Тормози! – заорала на него Наташка, мгновенно уловив ситуацию, в то время как я собралась продолжить дискуссию в том плане, что этого не может быть, и почему он нам сразу не сказал. – Вылезай! – последовала следующая решительная команда, пока сосед отчаянно боролся сам с собой, стараясь не послать нас далеко и надолго. Мы не стали ему мешать и быстро вылетели из резко остановившейся машины. Решив немного сгладить ситуацию, я поблагодарила его за доставленную минуту удовольствия, и мы поковыляли назад, ругая себя за неосмотрительность. – Это Боря постарался! Как всегда! Замок повесил, а на ключ закрыть забыл. Главное – ключ спрятал!

Нашему возвращению обрадовалась одна Денька. Морда за стеклом так и светилась счастьем. Увы, собаку ждало жестокое разочарование. Мы быстро смотались.

«Ставрида», соскучившаяся по хозяйке, неслась стрелой. В начале десятого мы были уже дома. Полчаса отводилось Наташке на звонки по сбору необходимой информации в больнице и мне – на поиски адреса Синельниковой Марии Павловны. Недостатка в адресах не было. Мария Павловна при жизни могла обитать по одному из восьмидесяти четырех, услужливо предоставленных компьютером. Еще не совсем впав в отчаяние, я выудила номера телефонов там, где они были указаны, и сделала распечатку. Только сидя с этим полотнищем в кресле, поняла, что, находясь на даче, с поисками не справиться. Дальше – вплоть до прихода Натальи – я строила замысловатые варианты выхода из лабиринта адресов.

– Всего-то?! – оптимистично удивилась Наталья количеству проживающих в Москве Синельниковых Марий Павловн. – Если разделить на четверых – тебя, меня и девчонок – получится по двадцать одной штуке. Штук двадцать успеем обзвонить сегодня…

Пока она вела расчеты, меня осенила еще одна идея – следовало добыть медицинскую карту больного Синельникова Андрея Александровича. Раз его допрашивал следователь, он уже в состоянии сообщить врачу кое-какие сведения о себе. В том числе о наличии у него страхового полиса. Без него в больнице никак нельзя. Нам-то он на фиг не нужен, главное – адрес.

– …итого остается всего-навсего одиннадцать адресов, по которым вероятность проживания покойницы меньше, чем по семидесяти трем… Семидесяти двум! У тебя тут случайно затесалась чужая Марь Павловна – Синельникова…

– Наталья! Ты воровать умеешь? – решительно оборвала я считалочку подруги.

– Только мороженое из своей морозилки. В основном – Лешкино. Потому что он его не любит, а я когда покупаю, все время на его долю беру. Вроде как он от него тоже без ума.

– Нет, это слишком круто!

Я поделилась с ней своей идеей. На внесение корректировки в Натальин план ушло совсем немного времени. Больше – на внесение некоторых изменений в мою внешность. Она должна была стать такой, чтобы не привлекать к себе внимания. Что-то среднее между бледной поганкой и истинной леди. Так, чтобы медперсонал и пациенты больницы не шарахались в сторону от страха, но и не провожали липкими взглядами. Короче – не запомнили бы.

Обошлись без парика. Коротко стриженные волосы слегка подросли, и Наташка мастерски уложила их феном. Все дело испортил макияж. В том смысле, что от бледной поганки ничего не осталась. Из зеркала на меня смотрела сплошная леди.

– Протезы бы тебе зубные, – простонала Наташка, – поверх собственных зубов! Хоть лицом бы немного на лошадь смахивала. Как истинная англичанка. Просто не знаю, чем тебя изуродовать… Ладно, хватит рассиживаться. Обход уже наверняка закончился. Уж что получилось, то и получилось.

Я ощутимо занервничала:

– Наталья, давай я возьму на себя роль переломанной женщины. Тебе легче справиться с ролью врача! Ты с ними столько лет общаешься, все повадки знаешь и…

– Не мели чепуху! Для того чтобы задавать вопросы Андрею, нужна именно твоя голова. Все пройдет, как надо…

По дороге в больницу подруга уверенным голосом начала меня инструктировать:

– Запоминай!.. Да не записывай, а запоминай, говорю! Зав. отделением – Штейнберг Артур Исакович. Дурак не запомнит! Хирург-травматолог, на шее которого сидит наш Андрюша, – Штейнберг Александр Артурович. Дежурная медсестра – Левина Оля. Дальше действуем, как договорились. И не вытягивай вперед нижнюю челюсть. До лошади тебе все равно не дотянуть. У нормального врача-гинеколога не может быть такой челюсти. Окружающие могут подумать, что у тебя производственная травма – вывихнула ее в том месте, в котором проводила осмотр. Или оперировала… И я, неблагодарная пациентка, вспорхнув с гинекологического кресла, тащу тебя спасать… Блин! До боли знакомая мелодия – соло для свистка с гаишником! Откуда он тут нарисовался? И что я вообще такого сделала, чтобы таким свистом подманивать?!

Притормозив у обочины, Наташка взглянула в зеркало, примерила голливудскую улыбку и выскочила из машины. Но тут же вернулась – забыла прихватить документы. Направляясь к автоинспектору, лениво помахивающему жезлом, улыбку погасила – терпение перегорело.

Не прошло и трех минут, как она снова сидела за рулем.

– Ир, как говорится, вы будете смеяться, но ищут угнанную «Таврию». Мельчают угонщики…

Смеяться не хотелось. За все время пути я молчала, окончательно убитая своей тупостью. Классическое изречение «Повторение – мать учения!» было явно не для меня. Чем больше повторяла в мыслях фамилию, имя и отчество специалистов по травматологии, тем больше они превращались в нечто уродливое. Окончательно остановилась на варианте Исакберг Штейн Андрюшевич. Дальше уже ехать было некуда. Не только в мыслях. Прямо перед нами оказались ворота территории больничного комплекса. В них нас сначала не пустили. Из окна машины я наблюдала, как Наталья деловито оплачивала пропуск на въезд. Мы с машиной неторопливо поехали назад – подруга забыла поставить «Ставриду» на «ручник». Рявкнув почище сирены, Наташка даже на расстоянии мигом привела меня в чувство, и я притормозила. Сзади надрывался водитель «Ауди» со слегка помятым левым крылом. Не нами!