Затем потянулись мучительные дни ожидания погоды.

Лететь нельзя! — категорически говорили сводки погоды, развертывая перед экипажем бесконечную вереницу циклонов, теплых фронтов и окклюзий, затеявших немыслимую чехарду во всем Полярном бассейне от Кольского полуострова до берегов Канады.

И вот строгий метеорологический консилиум подписал наконец пропуск на океан. Радостный и взволнованный, Громов почти сбежал с широкой лестницы, сел в машину и вихрем понесся в Щелково.

— Летим! — еще от ворот крикнул он Стоману. — Готовьте самолет.

Техники бережно вывели гигантскую машину из ангара. Огромные баки до пробки залили бензином, заправили машину маслом и водой. В кабину штурмана Стоман уложил несколько термосов, наполненных горячим чаем, свертки бутербродов, апельсинов и другой дорожной снеди.

Затем наступил торжественный обряд взвешивания самолета. Стоман настороженно ждал результатов.

— 11 500 килограммов, — удовлетворенно сказал он. — Хорошо. Почти на 300 кило больше, чем весила чкаловская. А оторвется легко!

Светало. У стартовой дорожки Щелковского аэродрома стояли люди, пришедшие проводить экипаж. Здесь были родные летчиков, члены правительственной комиссии — Рухимович, Туполев, Алкснис, Шмидт, Герои Советского Союза Шевелев, Спирин, Бабушкин, участники экспедиции на Северный полюс, летчики, полярники, инженеры, советские и иностранные корреспонденты.

Пилоты вышли на поле. Они пристальным взглядом окинули белесый горизонт и широкое поле аэродрома. На горке, могуче распластав крылья, стоял, пригнувшись, красавец самолет, готовый к гигантскому прыжку.

Спортивные комиссары Кривиский и Дымов опечатали бензиновые и масляные баки, уложили в крылья и фюзеляж три барографа.

Летчики попрощались с провожавшими. Громов подождал, пока его товарищи — Юмашев, Данилин — поднялись по трапу в кабину самолета. Спокойный и сосредоточенный, взглянул он на летное поле, на дорожку, на людей, очищающих путь самолету, на облака, плывущие над лесом. Герой Советского Союза постоял несколько мгновений молча, будто прощаясь с родной землей, с народом, верным сыном которого он является. Потом летчик влез в кабину самолета, приказал убрать трап, вытер и без того чистые стекла кабины.

Прозвучала и вспыхнула ракета, искры ее рассыпались в воздухе. Это был сигнал: путь свободен.

Михаил Громов дал газ, и самолет побежал. За бегом самолета напряженно и взволнованно следили все — и участники экспедиции на Северный полюс, и ученые, и герои, и друзья летчиков. Громов спокойно вел быстро несущуюся машину, выжидая, пока она наберет достаточную скорость для взлета. С поразительным искусством и мастерством, плавно, без единого толчка Михаил Громов оторвал машину от земли. «Блестяще взлетел!» — послышались восклицания со всех сторон. А Громов уж набирал высоту, повернув самолет на север.

Далекий и ровный шум мотора был отчетливо слышен в предутренней тишине. На стартовой дорожке все молчали. Трое отважных понесли на мощных крыльях славу авиаторов Советского Союза. В то мгновение, когда Михаил Громов совершил взлет на Щелковском аэродроме и вышел на великий воздушный тракт Москва — Северный полюс — Северная Америка, в то мгновение Советский Союз поднялся на новую, еще более высокую ступень цивилизации и прогресса. Это не только три летчика — советский народ совершил еще один смелый взлет. И мировая слава Союза Советских Социалистических Республик вновь гремит, пробуждая человечество, открывая перед ним новые пути и горизонты.

1937

Вот как Андрей Борисович Юмашев стал летчиком, вот как закалил он свою волю.

О своей жизни Андрей Юмашев говорит со свойственной ему скупостью и лаконичностью: «Родился в Питере, воспитан в Красной Армии». В Питере Андрей учился в реальном училище, потом поступил в художественную школу. Он увлекался живописью и готовился в Академию художеств. Пятнадцатилетнему юноше — светловолосому и мечтательному — сулили художественное будущее. Но в годы революции Андрей решил сменить кисть художника на винтовку бойца, добровольно ушел в Красную Армию. Его зачислили в артиллерийский дивизион.

Еще будучи юнцом — в 1919 году — Андрей Юмашев уехал на Южный фронт. Жил в окопах, был бойцом, номером в артиллерийской батарее, разведчиком. Он выделялся своей находчивостью, спокойствием, смелостью. Молодой и проворный, он проникал в самые опасные места фронта, наблюдал за противником, всегда возвращался улыбающимся и невредимым. После разгрома Врангеля Андрей остался на Украине. Шла жестокая борьба с бандами Махно. Бойцы жили в состоянии вечной тревоги. Шли по пятам врага, окружали его, дрались, терпели поражения и побеждали. Люди любили свободу, и во имя человеческого счастья они не жалели своих жизней. Красная Армия пробудила в этих людях новые чувства, она привила им крепкую волю, решимость, отвагу, бесстрашие. Эти качества проверялись и оттачивались на войне, на фронте, в окопах, в смертельных схватках.