Он понимал, какое впечатление это произведет на главного инженера, на начальника шахты и управляющего трестом, с которым он вел разговор. Он собирался подробно изложить свой план, но в это время Харченко крикнул:

— Я сейчас спущусь к вам.

Но до спуска главный инженер связался с Влаховым, который вел очистку вентиляционного штрека, — может быть, оттуда быстрее придет спасение? Влахов сообщил, что двигаются они крайне медленно — путь их измеряется сантиметрами. К тому же очищенный участок вновь был засыпан — пришлось все начинать сначала.

— Пойду к Марку Савельевичу, — сказал главный инженер и начал медленно спускаться вниз.

Он застал Дудку, Онуфриенко и Рудомана в узком проходе, который забойщики уже успели продолбить в толще угля и породы. Это была нора, крохотная пещерка, едва вмещавшая забойщика с его отбойным молотком.

— Ну, что у вас? — тихо спросил Харченко.

— Вот мы попробовали и думаем, что получится, — ответил Марк Савельевич.

Главный инженер посмотрел на Дудку, потом на всех забойщиков — таким людям можно верить. Это же не безрассудные юнцы, а опытные мастера своего дела.

— Что же вы предлагаете?

— Если мы будем пробивать узкий проход, вроде этой норы, и работать пятнадцать минут, а сорок пять минут отдыхать, то можно проходить метр в час или шесть метров в смену.

— Почему только пятнадцать минут?

— Если рубить с большим напряжением, ни секунды не отдыхать, не курить, бить и бить, то больше пятнадцати минут человек выдержать не может, — сказал Марк Савельевич.

— Так, разумно. Потом?

— Мы проверили — за пятнадцать минут Рудоман прошел четверть метра. Теперь пусть сорок пять минут отдыхает. Его сменит Степан или Григорий Онуфриенко, а за ним — по очереди, скажем, Малыш, Селихов…

— Ширина прохода?

— Один метр, — ответил издали Рудоман.

— А высота?

— Один метр шестьдесят сантиметров.

— А вы уверены, что сможете выдержать такое напряжение?

— Три дня — сможем, — ответил Рудоман.

— Может быть, спустить новых забойщиков — там многие просятся сюда, даже с других участков.

— Нет, — ответил Марк Савельевич, — я бы и этих отправил отдыхать. Здесь останется только четверо… Через шесть часов пусть придет новая смена, чтобы в каждом часе работать только пятнадцать минут. Но надо отбирать таких забойщиков, которые способны за те пятнадцать минут делать больше, чем за час в обычных условиях…

И началась невиданная даже в этих местах подземная эпопея. Каждые пятнадцать минут менялись забойщики, каждые шесть часов менялись бригады, каждый час измерялся путь, пройденный к лаве.

Только один человек не покидал свой пост — Марк Савельевич Дудка. Он не уходил отдыхать, делил со своими друзьями забойщиками все тяготы и опасности. Мало того — в наиболее трудные минуты он сам брался за пневматический молоток. Не потому, что забойщики уставали — об усталости тогда не было и речи.

Повторяем: новый узкий проход в лаве крутого падения четвертого участка представлял собой не прямую линию, а зигзаг — шесть метров вверх и два метра к углу старого уступа, к старому «закутку», где могли сидеть Шурепа и Малина. И эти-то два метра были самыми трудными и опасными. Ведь группа Марка Савельевича вторгалась в зону обвала, прикасалась к тем громадным массам породы, которые всё смели на своем пути и теперь, казалось, только задержались. Только тронь — и все поплывет, порушится, все начнется с новой силой. Что станет с теми, кто пробивался по новой подземной тропе? Они, конечно, крепят каждый пройденный сантиметр, действуют по всем правилам горного дела. Но разве стихия признаёт какие-то правила? Разве пласты породы станут считаться с замыслами людей?

И вот к самому «закутку» обычно пробивались Марк Савельевич и Степан Онуфриенко. Бывают моменты, когда командиру надо быть только впереди.

Этот чапаевский девиз Дудка помнил всю жизнь. И в старый «закуток», где по пятам людей ползла и пряталась сама неумолимая смерть, последние сантиметры к уступу проходил Марк Савельевич или Степан Онуфриенко. Они едва умещались вдвоем в узком проходе, в выдолбленной норе, но шли рядом.

Каждые полчаса по телефону сверху задавали один и тот же вопрос:

— Сколько прошли?

— Полметра, — отвечал Дудка.

График выдерживался с железной настойчивостью. Так были пройдены — первый уступ, второй… И когда вступили в зону третьего уступа, то ли Рудоман, то ли Малыш услышал какой-то стук. Не сигнал ли это? Пробились еще на полметра и снова прислушались. Какой-то далекий, едва слышимый удар, будто сама земля звала отважных людей, подбадривала в их подвижническом пути. «Стучит, как далекий дятел», — сказал Онуфриенко.

— Но под землей нет никаких дятлов, — усмехается теперь Дудка, — я понял, что это человек. На душе стало легко — стало быть, кто-то из них жив. Поверьте, последние три метра в третий уступ мы проходили не три часа, а два. Ну, может быть, с минутами.