Галдаев укрепил шпиль. Но инженер Комнатный еще раз проверил точность сборки и тогда сказал уже совсем коротко:

— Всё.

Это «всё» не раз за время монтажа каркаса вызывало радостную улыбку Галдаева. Однако теперь он продолжал оставаться сосредоточенным и серьезным. Это только проба, репетиция… Самое главное, самое трудное — впереди. Надо вновь разобрать шпиль на три блока, поднять и смонтировать его на башне.

Все заняли свои места. Начальник монтажа инженер Семенов сел в кабину подъемного крана. Теперь от поведения крана, от точности его движения, поворотов, быстрой реакции крановщиков Зырянова и Мишина зависело все. Николай Клименко, Иван Галдаев и Юрий Склянкин поднялись на башню. Бригады Галдаева и Склянкина должны были быстро и точно закрепить нижнее звено, первый блок шпиля…

Вот кран поднял, вернее, оторвал от площадки стальной шестигранник весом в триста восемьдесят пудов. Семенов скомандовал:

— Стоп!

Зырянов мгновенно затормозил кран, и блок повис в воздухе на высоте пятидесяти миллиметров над площадкой.

— Так держать! — говорит Семенов, применяя морской термин. Но здесь он имеет буквальный смысл: крановщик Зырянов должен держать на весу блок тридцать минут. В это время монтажники проверяют тросы, механики просматривают узлы крана и стрелы. Если не выдержит трос или какой-нибудь узел крана, это будет обнаружено здесь, на площадке, на 50-миллиметровой высоте, а не на 120-метровой высоте от нее, где авария грозит тяжелыми последствиями.

Долго, бесконечно долго тянутся эти тридцать минут. Кто-то выражает нетерпение: «Поскорей бы». Клименко смотрит на часы: «Еще десять минут». Потом в последний раз просматривают, проверяют тросы и стрелу. Все в порядке. Радиорепродукторы доносят команду инженера Семенова:

— По местам, к подъему!

Первый блок шпиля медленно ползет вверх. Крановщик ведет его спокойно, плавно, уверенно. Вот блок уже над башней. Там его ждут Юрий Склянкин и его монтажники. Они быстро ставят звено на место и укрепляют его. Но прежде, чем приступить к подъему второго звена, инженер Комнатный проверяет с помощью нивелира точное положение первого звена.

Он командует:

— Правый бок поднять… Еще на миллиметр…

Это не так-то легко сделать, но все молча выполняют приказ. Малейшее отклонение основания шпиля может дать большой наклон его вершины. Наконец, наступает минута, когда инженер произносит долгожданное:

— Все, хорошо!

Клименко передает Склянкину:

— Закрепить!

Стрела медленно ползет вниз, где Галдаев уже приготовился к подъему второго блока, второго звена. Все повторяется в том же порядке, все трудятся с той же четкостью, ритмичностью, спокойствием и мастерством. И все это происходит не на земле, а на высоте ста двадцати метров над землей.

Теперь предстоит поднять третье звено шпиля, самое большое и тяжелое — оно весит девять тонн. Но для этого надо прежде всего поднять кран на четыре метра. Галдаев, Хуртин и Склянкин много часов не покидают площадку. Идет мокрый снег, к рассвету начинается дождь. Брезентовые костюмы промокают. Галдаев шутит:

— Все-таки природа нас боится — ветер слабый…

По-прежнему идет мокрый снег, сменяющийся холодным дождем. Впрочем, никто из монтажников не думает об усталости. Они как бы не замечают ее. Ими владеет великое воодушевление созидателей, оно пробуждает в их сердцах волю к победе и творит чудеса.

Итак, кран поднят на четыре метра. Все ушли отдыхать. Потом наступил третий и, как оказалось, самый трудный этап монтажа шпиля.

Днем монтажники, готовясь к нему, все измерили, рассчитали, продумали. По-прежнему Семенов сел в кабину крановщика, а Клименко и Склянкин со своими бригадами поднялись на восьмигранную площадку, которая была создана на поверхности второго звена шпиля. Галдаев с монтажниками остался на двадцатом этаже, где находилась вершина шпиля. Между этими тремя точками все время поддерживалась радиосвязь.

Прежде всего надо было искусно застропить длинный блок шпиля.

Галдаев нашел нужную точку. Он долго и упорно искал эту точку, и здесь сказался его большой и разносторонний опыт. Вершина шпиля повисла на 50-миллиметровой высоте, и, пока проверялись тросы и узлы крана, он проверял и свои расчеты. После получасового испытания Галдаев сказал:

— Все будет хорошо…

Крановщик Мишин поднял блок шпиля еще выше, и он повис в наклонном положении, как добивался Иван Галдаев. Но в это время монтажники столкнулись с неожиданной трудностью. На них обрушился злейший враг верхолазов — туман. Включили мощные прожекторы, и их яркие лучи с трудом пробивали вечерний туманный воздух. В таких случаях обычно монтажники спускаются вниз. Но на сей раз Галдаев, Склянкин да и все бригады запротестовали: подъем уже начался, затрачено много труда, и прекращать операцию, к которой так долго готовились, они не хотели.

Тогда на шпиль был направлен свет всех прожекторов, установленных на высотном доме. Однако крановщик предупредил, что в тумане он плохо различает вершину стрелы.

Монтажники еще не успели подумать об этом, как на вершине стрелы крана оказался электромонтер Иван Денисов. Маленький и проворный, он быстро поднялся, привязал себя там, и по его сигналам крановщик знал, можно ли вести подъем.

Так в труднейших условиях отряд монтажников установил шпиль на высотной гостинице на Комсомольской площади. В десять часов тридцать минут вечера вес спустились вниз. Радостные и возбужденные после напряженного труда и одержанной победы, они перебрасывались шутками, забыв все трудности, которые сопровождали их в эти дни и ночи.