Теперь все эти мечты и надежды сбываются. Многотысячные отряды советских строителей сооружают заводы в Усолье-Сибирском и Ангарске, Шелехове и Коршунихе, на Енисее и Ангаре, прокладывают дороги к богатейшим рудным месторождениям, к вновь открытым угольным пластам, создают новые города в глухих, но богатых местах. Вблизи знаменитого своей печальной славой и мрачного Александровского централа возникает один из самых красивых и культурных городов Восточной Сибири. Новая, трудовая слава свободных советских людей мчится по дорогам Сибири. Эти люди приняли эстафету, дошедшую до них из глубины веков, — бессмертные коммунистические идеи, воодушевлявшие пламенных революционеров, когда они шли в кандалах по этому тракту в Сибирь, теперь, в наши дни, вдохновляют строителей Сибири в их борьбе с суровой природой, в их непрестанном стремлении к новым победам. Строители привыкли выражать эти победы в цифрах, процентах, кубометрах и рублях. Что ж, это хорошая традиция; но ведь в конечном счете все их трудовое напряжение, все лишения и успехи — все, все, чем заняты строители, подчинено одной лишь цели, которую не всегда можно выразить цифрой или процентом, — созданию лучших условий жизни советских людей. Разве не во имя этой цели шли на каторгу и смерть передовые люди России?

Если вы приедете в Черемхово в ночную пору, то вас долго будут сопровождать огни, разбросанные на огромном пространстве. Эти огни на шахтах и в разрезах, в углеобогатительных фабриках и шахтерских поселках еще издали как бы включают вас в сферу трудовой жизни города.

В вагоне, на маленьких станциях, слышится одно и то же слово: уголь. Одни добывают уголь, другие его обогащают, третьи — перевозят, четвертые готовят будущие разрезы, пятые — всех их обслуживают. Словом, все сорок тысяч человек, живущих в Черемхове, в той или иной степени связаны с углем. Уголь породил этот город или, вернее, первые поселения, возникшие шестьдесят лет назад. Уголь привлек сюда волевых людей.

С кем бы вы ни встречались — в управлении треста Черемховуголь, на шахтах или разрезах — всюду вас поразит и в то же время обрадует, что вся жизнь этих людей связана с Черемховским бассейном. Здесь они росли, отправлялись в шахты, потом уходили учиться в институты или техникумы и вновь возвращались на те же или соседние шахты и разрезы, чтобы управлять ими.

И надо отдать должное этим людям — они добиваются все нового и нового увеличения добычи угля — каждый месяц отправляются сверхплановые эшелоны — это уже стало традицией.

Почти четвертую часть жителей города составляют строители. Они воздвигли мощные обогатительные фабрики, новые шахты и жилые поселки, они подготовили к эксплуатации крупный Храмцовский разрез, где уголь добывается землеройными машинами.

Мы приехали сюда поздно вечером. «Победа» подошла к самому экскаватору, к угольным пластам. Здесь впервые применили шагающий двадцатикубовый экскаватор для снятия верхних пластов земли. Здесь с необычайной ясностью воспринимается это слово — разрез. Экскаватор разрезает землю, потом, постепенно расширяя и углубляя разрез, добирается до угольных пластов. На первый взгляд — это простая операция. Но она требует большого труда и немалого искусства. Лишнюю землю — породу, как принято здесь говорить, — надо убрать в такое место, где бы она не мешала дальнейшим выработкам и откуда ее уже не придется перевозить или перебрасывать.

Тяжелый шахтерский труд полностью заменен машинами, к тому же — высокопроизводительными машинами. Из глубины разреза тянется пунктирная линия электрических огней — они освещают транспортер, по которому уголь отправляется на обогатительную фабрику. Все это напоминает огромную чашу, из которой люди черпают с помощью механических лопат или ковшей сокровища, лежавшие здесь тысячи лет.

— Теперь поедем на углеобогатительную фабрику, — говорит Михаил Иванович Акулов, потомственный угольщик, сын и внук черемховских шахтеров.

Семья Акуловых — это, в своем роде, живая история Черемхова.

В конце минувшего столетия по Владимирскому тракту в Сибирь вели строителя Николая Акулова. В строительной артели, где Акулов трудился, он прослыл бунтарем, и поэтому, когда артель воспротивилась невыносимым условиям жизни и труда, — именно его, Акулова, схватили, судили и отправили в Сибирь на вечное поселение.

Николай Акулов шел по сибирским трактам, неся на руках своего двухлетнего сына. Ссыльных привели в район Черемхова, где в то время строились первые шахты. Акулова спустили в шахту. Он прошел все этапы изнурительного подземного труда — был и саночником, и коногоном, и забойщиком, и проходчиком. Здесь, на шахте, вырос и сын его — Иван. За бунтарство отца мальчика не принимали в школу, но ему разрешили спуститься в шахту, и там он повторил трудовой путь своего отца.

В городе Черемхове у шагающего экскаватора на Храмцовском разрезе работает третий Акулов, Михаил, — это внук ссыльного Николая Акулова и сын Ивана, которого принесли в Сибирь на руках.

Но судьба внука сложилась иначе. Михаил учился в школе, закончил горный техникум. Он был сменным механиком шахты, потом — ее начальником, приобрел большой опыт, стал подлинным мастером горного дела, заместителем управляющего крупным угольным трестом. Но, беседуя с ним, я понял, что думает Михаил Акулов не о победах. Три поколения Акуловых создавали эти шахты и разрезы, а ему, самому младшему, надо управлять ими. Управлять с умом, с толком, с расчетом, как и подобает хозяину.

— Вы были в Ангарске? — спросил меня Акулов, — Ходишь по этому городу и радуешься — вот она новая Сибирь.

Первое впечатление человека, едущего в тайгу и попадающего в хорошо распланированный и благоустроенный город, можно выразить очень кратко: это будущее Сибири.

В зимние дни 1948 года сюда приехали первые строители. Они поселились в маленьком, наспех сколоченном домике, потом, к весне, появились шалаши, палатки, дощатые сооружения. Их принято называть временными, но на многих стройках они, к сожалению, превращаются в постоянные. Эти первые домики теперь вспоминают с доброй усмешкой и с благодарностью — они дали возможность строителям осмотреться, подготовиться, продумать все детали будущего города.