Это правда. К таким машинам не подберёшься с булыжником. Охранная система запрограммирована на биометрические параметры владельца. Открыть её может он или оператор охранной фирмы после удостоверения личности и прав собственника или наследника.

– Вообще, имея подходящий инструмент и время, можно её взломать. В коммуне ребята, умельцы по старым системам наверняка найдутся... Слушай, а чего ты не сказал раньше?

Спросил и отчего-то устыдился своего вопроса. Дядя Лёня как-то искоса глянул, ухмыльнулся.

– Присвоить хотел, ты же понимаешь. И дом, и машину. Про это спрашиваешь?

– Да ладно. Мне если что не жалко. Средним классом себя почувствуешь... Но в коммуне такой вездеход пригодился бы. В нём же мощности как у трактора.

– И жрёт он никак не меньше.

– А помнишь табличку с крестами? Из этого домика, кстати. Нашёл её под въездными воротами.

Вышел из гаража, пристальней посмотрел на домик. Пожалел, что нет с собой штурмового гранатомёта. В окошко садишь боеприпас, разлетается масса элементов с начинкой, вгрызаются в материал дома, и через три секунды происходит подрыв. Почти ни одна конструкция не выдерживает этого множества микроподрывов, строения складываются будто картонные. Не с первого раза так со второго. Не весь дом, так хотя бы целая секция. Плохо только, когда сам оказываешься в этом месте. На них тогда роботов пустили в автономном режиме, один как раз влепил ракету в дом, который они занимали. Только сутки спустя его откопали обожжённого, оглушённого. Другим не так повезло... Но вот же удивительное явление. В руинах вовсю прорастают кустарники и деревья, в них поселяются звери и птицы. Природа постепенно прибирает к рукам многие из этих мест. Приспосабливается. Радуюсь, как ребёнок.

– Посмотри, посмотри, как они гнёзда свили в развалинах. Видишь ястреба? А вот примята трава, не иначе валялся лось. Это вот заячий помёт. А это должно быть рылся кабан.

– Да, строили люди, какую-никакую планировали себе жизнь. А теперь зверьё командует всем. Как в мультике про Маугли. Помнишь? Как это место там называлось?

– Холодные пещеры, кажется. Бандерлоги в них жили.

– Точно. Теперь даже хуже. Завелись упыри.

– Так в том тот и дело. Много чего люди строили для себя, чтобы отдать затем бандерлогам. Замки. Дворцы. Коллизеи. Посмотришь, внешне - могуче, красиво. А вдумаешься в смысл, так нет его. Ведь ничего из этого не вечно, но сколько труда и ресурсов, чтобы одному счастье, а тысячам смерть.

– Ну ладно это если про дворцы говорить. А если про обычные дома? Про заводы, фермы, склады?

– Всё то же самое. Выкупил индивид себе землю, оградил, распахал, построился на ней, подвёл даже дорогу. И всё для чего?

– Понятно для чего.

– Вот именно. А если не получилось у него нажить барышей, не пошло дело? Тогда выходят очередные пещеры для бандерлогов. И что кто-то восполнит потраченные ресурсы и время? Да, только если кредиторам заплатит, таким же бандерлогам, как и он сам.

Ну, думаю, ладно. В этой теории я тоже подкован неплохо.

– А если дворец красивый?
– спрашиваю, - Произведение искусства, памятник архитектуры?

Дядя Лёня остановился так внезапно, что я налетел на него.

– А это если к нему не закрыт доступ, и ты можешь прийти, чтобы любоваться на него. Это когда ты одет, обут, накормлен и образован должным порядком и если нет войны. А вот если ты прозябающая в голоде и холоде, замотанная страхом перед завтрашним днём, серая скотинка, которую не научили как следует разбираться в собственных мыслях, то не возникнет у тебя иных чувств кроме холопского благолепия или зависти. Станешь молиться на эти дворцы или взрывать их.

– Это почему?

– Потому что это как шведский синдром... Настолько будешь раздавлен чудовищным и циничным к себе отношением, что съедет крыша и будут доступны тебе только крайности.

Вслух не сказал, но подумал тогда, что коммунары не станут строить дворцы даже когда, накормят всех голодных и обогреют замёрзших, построят бес Подход у них ко всему иной. Предельно функциональный. Шедевры мировой культуры - всеобщее достояние, которое обязан знать, хранить и ценить каждый коммунар. В то же время художник для них дармоед, которого содержит коммуна. Поисками красоты пусть занимается в свободное от работы время.

В полукилометре от посёлка наткнулись на овраг. В нём была устроена настоящая свалка. Русло практически под завязку. Спрессовавшийся, местами уже сгнивший мусор, в пакетах, бочках, контейнерах или просто разбросанный по земле.

– Представляешь, гадили там, где сам и жили, хотя ценность этого жилья как раз в том, что оно в экологически чистом месте, за городом, на природе, на свежем воздухе.

– Не в том дело. Это свозили со всей округи. На свалку далеко и не на чем, за вывоз мусора приходится платить отдельно. И даже если водителю заплатили за вывоз, то он не повезёт на полигон. Вон на той стороне подъездная дорога была. Видишь? Загоняешь по ней самосвал и в овраг этот сбрасываешь мусор. Полиция, лесничий, все обо всём знают, всё договорено с ними. Поэтому даже если кто пожалуется, ничего не выйдет из этого...

Тут я осёкся потому что дядя Лёня буквально сверлил меня взглядом, рентгеном свои просвечивал, хотя от рентгена не бывает, чтобы пекло так внутри.

– И как это по-твоему называется?

– Каждый сам за себя. Время было такое.

– Легче всего так сказать...

Вижу, он не успокаивается.

– На свалку далеко и не на чем, за вывоз мусора приходилось платить отдельно. И даже если водителю заплатили за вывоз, то он не повезёт на полигон. Так что не буравь меня взглядом и не брызжи слюной в лицо. Кстати, помнится когда-то подрабатывал в этих краях на Камазе. Неподалёку от старого шоссе место, где прежде пионерлагерь был, туда свозили и сваливали прямо в лесу возле пруда. Всё подряд возили туда: строительный лом, бытовой мусор, отработку техническую.