– - Что мне с тобой делать? Откуда эта маниакальная тяга к милосердию?

Девочка молчала, настороженно наблюдая за каждым его движением. Но он стоял не двигаясь, и смотря в глаза, продолжал спрашивать:

– - Может акулам подкинуть? Как говорится "концы в воду" и всё, никаких проблем.

Амон отвернулся и ещё раз прошёлся по каюте. Остановился в раздумье. Вслух самому себе возразил:

– - Но, это не лучший способ решать проблемы. Ведь так?
– - последние слова, он сказал, обращаясь неизвестно к кому. Через секунду Амон обращался уже конкретно к находящейся в кресле девочке.
– - Ну, скажи, что-нибудь в свою защиту. Или заботясь о других, ты забыла проявить милосердие к себе? Возрази. Скажи, к примеру, что акулы тебя всё равно не тронут. Тогда стоит ли стараться?

– - Почему?
– - не удержалась от вопроса Светлана. Кое-что в словах Амона её чрезвычайно удивило.

– - Что почему?
– - нахмурился Амон.

– - Почему "акулы все равно не тронут"?

– - Тебя только этот вопрос заботит? Он подождёт. Сначала пообещай мне, что не будешь ставить себе в обязанность заботу о других. И не будешь просить у нас снисхождения к ним. Это не всегда вовремя.

– - Значит, если при мне будут издеваться над человеком, я должна воспринимать спокойно?
– - Светлана вопросительно посмотрела на Амона.

– - Милосердие. Он получит его в своё время, может быть. А пока пообещай, что не будешь беспокоиться, и волноваться из-за них, -- сузив глаза, Амон с полуулыбкой добавил: -- Пока твоё время не пришло. Пообещай и мы закроем эту тему.

Светлана покачала головой.

– - Нет, этого я обещать не могу.

Вспышка гнева исказила лицо дьявола. На этот раз, он быстро взял себя в руки. Какая-то идея посетила его. Он махнул рукой и со словами:

– - Дорн скажет. Как он решит, так и будет, -- исчез.

Девочка осталась одна среди перевёрнутого столика, грудой разбитых тарелок и с волнением в душе.

Амон не заставил себя долго ждать. Он возник неожиданно, но в гораздо лучшем настроении. Сверкая клыками в недоброй улыбке, он доложил:

– - Дорн сказал делать пометки, о каждом твоём милосердии. Скажем, полоснуть кинжалом. В другой раз ты подумаешь, просить ли за человека, если будешь расплачиваться за него своей болью, своей шкурой и кровью. Конечно, шрамов оставлять не буду, но будет о-очень больно, -- при последних словах глаза Амона на секунду озарились дьявольским огнём.

– - Вы очень добры ко мне, -- фыркнула девочка и, желая сказать ещё что-то, но была остановлена предупреждающим взглядом.

– - Я еще не всё сказал, -- мягким голосом, с усмешкой произнес Амон. Растягивая слова, он подытожил: -- Ты имеешь возможность просить о милосердии только у меня. Жертвы остальных, моих друзей, в эти условия не входят.

– - Значит, даже при таких условиях, я не могу попросить за Мэгги.
– - удивлённо уточнила девочка.

– - Вот именно. Она не моя, и я не буду вмешиваться в её судьбу. Сделку она заключила с Бароном, значит и принадлежит ему. Я думаю, предельно ясно изложил ситуацию, и если будешь настаивать, я накажу. Моё терпение не безгранично

Амон оглянулся вокруг, разглядывая возникший беспорядок, и заявил с легкой усмешкой:

– - Я вижу завтрак, безнадёжно испорчен. Но это, не помешает тебе отправиться в спортзал. Напоследок сообщу, что через несколько часов Мэгги сможет покинуть наш корабль.
– - после паузы добавил, прищурившись: -- Если сможет.

– - Спросить можно?

– - Нет. Остальные вопросы задашь позже. При условии, что тема милосердия затрагиваться не будет. Ступай, тебя ждут.

Светлана отправилась в спортзал, где тренер занялся её обучением, получив, по-видимому, от Амона особые указания, он задержал Светлану не на два часа (как она рассчитывала), а гораздо больше. Словом к концу тренировок, девочка валилась с ног от усталости. Вернувшись в свою каюту, обнаружила полный порядок и чистоту, и ничто не напоминало об утреннем разговоре. Не думая ни о чём, (Амон всё-таки добился своего). Светлана повалилась на кровать, с наслаждением потянулась, и, зарывшись в подушку, моментально заснула.

В этот момент судно, обогнув Сардинию, устремилось в Неаполь, в город который Дорн решил посетить в первую очередь, находясь в Италии.

Моторы "Летучего голландца" взревели. Судно содрогнувшись, прибавило скорость, устремляясь к намеченной цели. Преследовавшая их яхта стала отставать, будучи не в силах тягаться в скорости с "Летучим голландцем".

Солнце пересекло зенит и клонилось к западу. Тени удлинились. Облака преследовавшие путешественников, наконец развеялись, и лучи солнца коснулись палубы. Воздух стал знойным и жарким, его движение ощущалось только за счёт летевшего по волнам корабля.

Катерина, решительно отказавшись подставлять бока солнцу, укрылась в помещении с бассейном, недоумевая, куда запропастилась её подруга. Прошёл полдень, время близилось к вечеру, но кроме неё и Валентина на верхней палубе никого не было. Корабль, словно замер, никто не желал составить Катерине компанию. Валентин всё ещё дулся и, оставшись на корме, наблюдал в бинокль, за начавшей отставать от них яхтой, радуясь как ребёнок.

Светлана проснулась через час отлично отдохнувшая, но ужасно голодная. Решив, что еда может и подождать. Заявила о своем желании покинуть комнату и оказаться в кают-компании. Неизвестно, кто ей помог с перемещениями, но Светлана оказалась там, где и пожелала. К её разочарованию, Катерины там не было, в кают-компании вообще никого не было. "Если её здесь нет, то она дразнит своего араба", -- решила Светлана и отправилась на корму в надежде застать Катерину позирующую перед телескопом своего поклонника.