Клод. Франсис, я каждый день имею дело с людьми, которые видят во мне свою совесть!

Франсис. Тем хуже для них.

Клод. Если мне не хватает мужества даже на то, чтобы читать в собственной душе…

Франсис. Это не вопрос мужества. (Встает.) К сожалению, я все-таки вынужден идти. Но будь осторожен: за эти глупости приходится платить, и иногда — очень дорого.

Клод. Франсис! Говори со мной как человек, а не как врач.

Эдме (входя). Я и не знала, что вы здесь.

Франсис. Мама попросила меня зайти: ее беспокоил вид Клода — вы ведь знаете, ей ничего не стоит разволноваться!

Эдме. И что выяснилось?

Франсис. Ничего страшного, небольшое нервное переутомление. Но давление — нормальное, с сердцем все в порядке. (Вполголоса.) Ну как, ваш юный жилец уже прибыл?

Эдме. Да, он пытается втащить в комнату свою лохань.

Франсис. Ну и ну…

Эдме. В данный момент это его главная забота.

Франсис. До свидания, старина… мы с тобой договорились, не правда ли? До свидания, Эдме. (Уходит.)

Эдме (встревоженно). Так ты нездоров?

Клод. Да нет, ты же слышала: это мама вбила себе в голову…

Эдме (смотрит на него). Ты плохо выглядишь.

Клод. Оставь.

Эдме. Это по моей вине. Если бы ты знал, как я сожалею…

Клод. Ты мне открыла свои сокровенные мысли, я не вправе упрекать тебя за это!

Эдме. Сокровенные мысли! Да разве они мне известны?..

Клод. Но позавчера…

Эдме. Да, разумеется, я была искренна. Но только я не знаю… все это так шатко. Там, где вчера была почва под ногами, сегодня — пропасть.

Клод. Да, именно так: пропасть.

Эдме. Но и с этим можно справиться.

Клод. Ты хочешь сказать — отвернуться.

Эдме. Уверяю тебя, неожиданное потрясение, казавшееся таким глубоким, до боли, до крика, — оно вдруг оказывается ничем, ты поражаешься, что готов был поддаться отчаянию… Знаешь, с того дня я много размышляла. Когда внезапно, одна за другой, следуют эти вспышки молнии — надо только прикрыть веки. Надо доверять себе.

Клод. Отлично. Обманывайся, живи иллюзиями. А я не могу.

Эдме. Разве меня можно в этом упрекнуть?.. Скажи! (Молчание. Эдме, с твердостью.) Но ты действительно не имеешь права сомневаться в себе; ты должен быть для всех нас источником силы. Это, если на то пошло, твоя профессия… То, что ты отступаешься — катастрофа для меня. Подумай, что я переживаю в эти минуты. Этот человек — если я не найду в тебе опоры…

Клод (с чувством). Я был убежден, что это прощение (Эдме вздрагивает) было актом милосердия, поступком христианина. Но если я просто бежал скандала и одиночества… И вот теперь, когда ты заставила меня прозреть, — ты кладешь мне ладони на глаза, чтобы я снова погрузился во мрак. Но чего ты хочешь от меня?

Эдме. У меня не хватает сил. Помоги же мне.

Клод. Но не любой ценой. Не ценой лжи. Я не могу. Не хочу.

Долгое молчание.

Эдме (изменившимся голосом). Отлично. По сути ты прав. Нужно взглянуть реальности в лицо.

Клод. Иной возможности не дано.

Эдме. Но только — ты не думаешь, что перед нами встанет множество проблем? Прежде всего, дело касается уже не только нас двоих.

Клод. Ты говоришь об Осмонде?