– Мервания? – воскликнул Келвин.

– Узнал! – сказал голос Мертина. Затем раздалось рычание, похожее на рычание дракона.

– Но я ведь могу тебя слышать! – воскликнул Келвин. – Почему же твой голос не раздается у меня в голове?

– Потому что я здесь, снаружи, а не в твоей голове, низшая жизненная форма! – сказала Мервания. – Я пришла, чтобы сказать тебе, что не нужно приносить драконьи ягоды. Один из вас посадил здесь кое-какие семена, может быть и случайно. Теперь у меня их великое множество.

Семена, которые они несли с собой и которые потерял Кайан? Они неожиданно нашлись в измерении химеры?

– Ты постепенно начинаешь понимать, запас пищи.

– Тогда мне не нужно возвращаться в твое измерение? Никогда?

– Не говори ему! – сказал Мертин.

– Нет, – ответила Мервания. – Тебе не нужно возвращаться, Келвин.

Послышалось разочарованное рычание.

– Проклятие, Мерв, если бы ты держала рот на замке, он бы, возможно, вернулся, и мы бы могли тогда его съесть.

– Я знаю, Мертин. Но оставь мне мои прихоти. Он очень симпатичный парень.

Келвин благодарно вздохнул.

– И ты проделала весь этот путь в астральном теле, чтобы сказать мне это?

– Не беспокойся, Келвин. Собственно говоря, я думала, что, возможно, смогу чем-нибудь помочь вам, но, кажется, вы достаточно хорошо управились сами. Однако все-таки не обошлось и без моей незначительной помощи, моего подарка вам.

– Да. – Ужасная мысль поразила его. – А вы останетесь здесь? Ты хочешь остаться здесь?

– Успокойся, Келвин, успокойся, – позабавленная его словами, сказала Мервания. – Нет, ты не увидишь меня еще раз, разве только придешь ко мне с визитом, что бы я ни стала тебе советовать делать. Я хочу найти себе подобных. В бесконечности измерений должно найтись такое, где разумная жизненная форма является доминирующей. Где потомок нашего рода мог бы вылупиться и выжить в цивилизованном обществе и не деградировать под влиянием дикарей. Здесь же единственные разумные создания – это кошки и драконы.

– Я… понимаю.

– Разве что твоя жена захочет нанести мне визит.

– Что?

– Не волнуйся. Мы ее не съедим. Но мы могли бы дать ей еще немного порошка, чтобы она смогла родить одного из нашего рода в более подходящей обстановке. Это достаточно редкостный талант – быть в состоянии…

– Нет! – вскричал Келвин, его вопль эхом подхватила Джон.

– Но я же ведь помогла ей! – обиженным голосом произнесла Мервания. – Учитывая, что у меня уже были драконьи ягоды, мне и впрямь совсем не обязательно было это делать.

– У тебя уже были… когда ты… рождение? – спросил он, остолбенев от изумления.

– Это все она и ее дурацкие сантименты! – сердито воскликнул Мертин под аккомпанемент такого же разъяренного рычания дракона.

Келвин понял, что Мервания в понимании химеры и впрямь очень великодушна. Она больше не нуждалась в том, чтобы он принес ей ягоды, но все-таки оказала ему исключительную услугу. Она спасла жизнь его жене.

– Что ж, в основном я сделала это ради потомства, – сказала Мервания. – Это неподходящее для Высшей Жизненной Формы измерение.

– Все равно, Мервания, спасибо тебе, – искренне сказал Келвин.

– Вот видишь, Мерв, что ты наделала! – обвиняющим тоном заключил Мертин. – Ты заставила его испытать благодарность к тебе. – И дракон зарычал с таким же отвращением.

– Но у него такое очаровательное и глупое представление обо мне! – защищаясь, заявила Мервания.

Все это слишком справедливо! Келвин проглотил комок, затем высказал тяжелую правду.

– Я – я думаю, что моя дочь на самом деле похожа на тебя, Мервания, и я не против, я не возражаю.

– Спасибо тебе за это, Келвин, – ответила она, тоже кажется искренне растроганная.

– До свидания, Мервания.

Последовала тишина. Через некоторое время он понял, что химера исчезла. Остальные смотрели на него, но Келвин не обращал на это внимания.

ЭПИЛОГ

Это не была большая и пышная свадьба. Конечно же, она не могла сравниться со свадьбой Кайана. Но когда Джон взял Шарлен за руку, откинул назад ее медно-красные волосы, заглянул в фиалковые глаза и сказал: «Шарлен, мы снова сочетаемся браком, мы снова муж и жена. Навсегда, ты и я», и она ответила: «Да, Джон, навсегда, ты и я», ничьи глаза в бальном зале королевского дворца Келвинии не остались сухими.