После всего того, что его отец называл «особыми спецэффектами», он обнаружил, что стоит в несколько более запыленной камере лицом к лицу с лягушкоухим.

Лягушкоухий держал небольшой сверток, состоящий из одного большого сложенного листа. Келвин взял его.

«Это он?» – мысленно спросил он у химеры.

«Он внутри, Келвин, – донеслась до него мысль Мервании. – Три небольших зернышка, которые превратятся в порошок. Будь осторожен и случайно не чихни на них».

«Спасибо, Мервания. Я вернусь обратно с семенами драконьих ягод, когда смогу!»

"Я дам тебе знать, смертный! Поспеши – у тебя немного времени!

Верно! Схватив сверток, Келвин снова запрыгнул в транспортер.

Мервания вздохнула. Оранжевое небо заполняли облака. Сегодня был хороший день для работы в саду. К счастью, она могла одновременно выпалывать сорняки и продолжать небольшим участком своего мозга настраиваться на Келвина.

Почему она помогает этой низшей жизненной форме? Разве она не уплатила свой долг, когда отпустила на свободу его и его спутников? Низшая форма – это, в конце концов, всего лишь низшая форма.

– Я тебе все время говорил, Мервания!

– Мертин, ты же знаешь, что нехорошо читать таким образом мои мысли!

– Ты же делаешь это с Келвином и ему подобными!

– Конечно! Это же низшие жизненные формы!

– Источники пищи.

– Если тебе угодно.

– Я знаю, что нам следовало бы их съесть.

– Гррау, – добавил Грампус, вскинув свою драконью голову.

– Чего я не могу понять, Мервания, это зачем ты отдала им свой порошок.

– Ты знаешь это, Мертин. Знаешь, если захочешь подумать об этом.

– Подумай об этом за меня.

– Не хочу.

– Все равно подумай.

– О, ну хорошо. – Мертин иногда умел быть таким надоедливым! Не очень сильно сокрушаясь, она вспомнила о яйцах, которые они отложили сразу же после того, как пообедали жестким волокнистым старым чародеем. Она вскоре поняла, что с этой кладкой что-то не так. У яиц не было медного блеска, они были мягкими, а внутри их было не больше мыслительной активности, чем у насекомых. Еще немного сосредоточившись, она поняла, что там, внутри, формируются мягкие одноголовые существа, которые будут очень похожи на источники пищи. Ужас от мысли о появлении на свет чудовищ был чересчур силен, и если бы можно было достать противоядие, его было необходимо принять перед откладкой. Можно было сделать только одну вещь, чтобы это исправить, а на ее теле имелась для этого подходящая голова.

– Грраауу! – согласился Грампус, чавкая. Память об этих яйцах была у него еще сильна.

– Понял? Удовлетворен, Мертин?

– Не совсем. Потомство женской особи источника пищи будет похоже на нас, если она родит, будучи под действием драконохимерного корня. У него будут три головы, а в его крови – медь. В свое время у него отрастет медное жало. Зачем же уничтожать себе подобных, Мервания? Зачем мешать его рождению?

– Болван! Подумай, какой ужас. Один из нас будет воспитан смертными! О нем будут заботиться те самые низшие формы, которые являются нашей пищей! Если, конечно, они вообще будут о нем заботиться: вместо этого они могут запереть его в клетку или вообще уничтожить. Нет, всякая химера, которая появится на свет, должна быть здесь, вместе с нами, в надлежащем обществе, так, чтобы ее развитие не задерживалось под влиянием всяких регрессивных факторов.

– Я понял, Мервания. Не заводись – нам из-за тебя делается плохо.

– Мне плевать на это! Келвин должен был получить противоядие, и я его ему отдала! После того, как женщина примет его, она не будет откладывать яйцо, содержащее высшую жизненную форму!

– Они все умрут. И женщина, и ее потомок. Низшая жизненная форма не сможет приспособиться.

– Возможно. Я об этом не подумала.

По меньшей мере, среди низших существ не будет живой высшей жизненной формы, удовлетворенно подумал Мертин.

– Если противоядие вовремя попадет к женщине.

– Верно. Но если эта низшая женская особь умрет, Келвин может передумать и не принесет нам семена драконьих ягод.

– Но он же заключил с нами сделку

– Да, конечно. Но низшие жизненные формы иногда могут забывать об этом под давлением обстоятельств.

Обеспокоенная, она обдумала эту возможность. Что же она может сделать, чтобы убедиться в том, что Келвина не отвлекут от его истинной миссии – доставки семян?

Затем она поняла, что ей делать. Она мысленно будет там, когда будет применено противоядие. Затем, при небольшом руководстве точно требуемого характера, все пойдет как надо.

В ее мысли вторгся какой-то звук. Кто-то звонил в колокольчик у ворот.

Она мысленно направила туда свой взгляд. Там стоял лягушкоухий и в его руках было что-то, что заставило Мерванию остолбенеть от изумления. Это – да это же меняло все!

Когда солнце садилось, Келвин нашел свою мать и Хельбу, ждущих его там, где они и обещали, у дворца. Он выключил скорость на своем поясе и приземлился прямо перед ними.

– Достал, Келвин? – обеспокоено спросила мать.

– Оно здесь, – ответил Келвин, протягивая ей сверток. – Химера послала лягушкоухого, чтобы тот встретил меня у транспортера.