Наталью так сильно рассмешил анекдот про незадачливого конферансье, который объявил моими соблазняющими устами: «Сейчас студентка второго курса Наталья Лебедева исполнит „Желание“ Шопена… Музыка тоже Шопена», – что она потребовала еще.

– Аха! Сейчас! Ой, этот нельзя, этот пошлый!

– Хочу пошлый! Хочу! – продолжала смеяться Наталья, когда мы вышли уже на улицу.

– Н-н-н-ну ладно! – выдохнул я. – Сама просила!.. «Музыкальное образование вашей дочери стоило больших денег, но я думаю, что теперь она сама немало зарабатывает!» – «О, да! Рядом с нами живет профессор, так он платит пять рублей за час, когда хочет отдохнуть!».

– Пять рублей!.. Всего-то? – заливалась смехом моя нимфетка, взявшая меня под локоть, чтобы не подскользнуться.

Так, веселясь, мы добрались на метро до Арбата и пешком отправились по брусчатке к Калошину переулку, где жила семья декана Гнесинки Лебедева Анатолия Абрамовича.

– А ты знаешь, что в нашем доме когда-то жила актриса Малого театра Никулина?

– Оу! Бабушка Юрия Никулина? Везет же тебе! – схохмил я.

– Не-ет! Для нее сам Александр Островский специально писал роли!

– Ну уж так и сам Островский?

– Да!.. Перестань иронизировать!

– Не перестану!

– Отчего же?

– От того, что я тебя люблю!

Это признание вылетело у меня неожиданно для себя самого. Я сказал это как бы и не ей, не Наташе, а куда-то в сторону, будто рядом с нами был кто-то еще невидимый.

– Т-ты… Ты пошутил? – едва слышно спросила она.

– Н-нет! Это не шутка!

Она ждала от меня повторения этих слов, но я замолчал. Так, молча, мы и дошли до ее двухэтажки.

У подъезда она повернулась ко мне с грустными глазами:

– Ну все, мы пришли…

– Нет-нет, пойдем я провожу тебя дальше, – уверенно взялся я за ручку двери.

И когда оказались внутри, обнял ее и поцеловал. Она робко сложила свои маленькие ручонки у меня на груди, и, опомнившись через пару минут, обреченно спросила:

– А как же Света?

Я едва сдерживал дрожь во всем теле, желая Наташу в этот миг и только ее. Причем здесь была Света?

– Аааа… Мы ей ничего не скажем… Не будем расстраивать… – нашел выход из положения я.

– Нет, так не пойдет, Паш! – серьезно возразила Наташа. – Или ты встречаешься со Светой, или со мной. Фигаро по определению не может быть героем моего романа.

– Ой, господи, девочка моя, ну конечно же с тобой! Если нужно сделать выбор, то как видишь я его уже сделал. Я не остался со Светой сегодня на ночь.

– Да, но вдруг ты пожалеешь об этом завтра и вернешься к ней?

– Не вернусь! Вот увидишь!

– Поживем – увидим, – глубокомысленно сказала напоследок Наталья, чмокнув в щеку и не глядя мне в глаза. – Время покажет.

Прошло где-то полгода наших тайных поцелуев урывками у нее в подъезде, пока я, наконец, дождался, когда она сама проявит инициативу к тому, чего я хотел. Со Светой я порвал всякое общение сразу. Говорят, у нее даже была попытка суицида из-за меня. Я ее мысленно жалел, но ничем не мог помочь. Про подмосковных же моих девочек Наташа не знала и не могла узнать никаким образом. Услышав приглашение к ней домой на чай в субботу, я все понял и решил немного набить себе цену, так сказать.

– Малыш, у нас же экзамены на носу! Я как раз хотел позаниматься!

– Весненок, у меня родителей не будет, они уезжают на дачу! А нам так редко с тобой удается побыть вдвоем! Я новую видеокассету купила, посмотрим фильм, отдохнем… перед экзаменами… и с новыми силами возьмемся за учебу!

– Не знаю – не знаю…

Но я, конечно же, приехал к ней в назначенное время. Из-под совратительного глубокого выреза шелкового халатика проглядывали кружева нижнего белья. Она феерично увлекла меня с порога прямо в спальню – на родительскую двуспальную кровать. И я овладел ею. В телевизоре шел какой-то фильм. Когда мы с моей нимфеточкой взорвались от переполнявших нас эмоций и устало откинулись на подушки, она сделала звук погромче.

– Это «Девять с половиной недель». Слышал?

– Да-да. Новый эротический фильм?

– Мы с родителями на премьерный показ ходили все вместе. Зал был переполнен! Но ты бы видел мою маму потом! «Фи, какая пошлость! Фи, какая вульгарность!». Как будто они с отцом этим не занимаются! А мне понравилось, я даже плакала в конце. И купила себе кассету…

– А у тебя много было до меня парней? – спросил я ее, с интересом наблюдая, как Ким Бессингер снимает рубашку, призывно танцуя, и бросает ее в Микки Рурка.