– Конечно, приду. Тут трава целебная растет, а мне она нужна для хворых людей.

– А можно я тоже приду, – попросила девочка.

– Конечно можно, вдвоем – то веселее траву собирать, да и поговорить будет с кем.

– А как зовут тебя, – спросила Саша.

– Глафирой в местечке кличут.

Все лето с того дня прибегала девочка к заветному дереву. И всегда встречала там Глафиру. В то лето Глафира ее научила разбираться в травах, какая травка зачем нужна, какая что лечит, а какая калечит. Какие дозы лечебные, а какие смертельные. С того времени лучшей подругой Сашеньки стала Глафира. Позднее, когда Александра уже была замужем, она для Глафиры купила небольшой домик в городе и та переехала из деревни во Ржев. И всегда по первому зову Александры, Глафира являлась к ней. Только Глафире княгиня доверяла и себя лечить, и своих детей, и мужа Прислугу лечила сама княгиня.

Благодаря травам Глафиры дом княгини миновали многие болезни, которые ходили по городу. Особенно свирепствовал тиф в начале 1901 года, но из семьи Ржевских не заболел никто. Травы спасали от многих болезней эту семью. Александра сама научилась собирать их, сушить и делать из трав настои. Слуги за спиной княгини шептались: «С ведьмой связалась, сама скоро ведьмой станет». Но никто ни в чем никогда Александре не перечил, все пили, что она давала, это и спасало их от заразных болезней. Сама Александра старалась в городе скрывать свои лекарские познания. И то, что в доме у Ржевских никто никогда не болел, все ладилось, слуги не разбегались, мужики во время подати платили, в городе это приписывали чарам Глафиры, мол, заговорила колдунья весь род Ржевских, потому их и напасти всякие минуют. Не миновала лишь беда Российская, когда в 1905 году 9 января Царь Николай расстрелял мирный крестный ход и пошли по всей Руси Великой бунты, до многих городов добрались беспорядки, не обошли и родной город княгини – Ржев.

Три месяца прожила Княгиня с детьми и слугами у родственников в Польше. А весной сняла она семье домик небольшой в Варшаве и переехала туда. За доброту и ласковый прием расплатилась она с хозяйкой дома сполна, подарив свое фамильное ожерелье из золота и рубинов.

В Варшаве Александра кучера Михаила пристроила на работу, горничную оставила у себя, а няньке разрешила подыскать себе другое место и дала самые хорошие рекомендации. Так княгиня осталась всего с одной горничной и пятью детьми. Старшему Петру исполнилось тогда 15 лет, Павлу – 12. Антонине – 10, Александру – 7 лет, а младшенькой Екатерине всего 4 года. Эту огромную семью Александре надо было кормить, одевать и учить. Фамильные драгоценности, что она успела прихватить с собой, когда бежала из родного поместья, таяли как снег весной. И она понимала, что просто необходимо подыскивать себе работу, иначе семье не прожить. Живя в Варшаве, Александра начала писать письма всем родственникам своим и мужа в Москву, Смоленск, Париж, разыскивая своего Гавриила. Она не жаловалась на свою теперешнюю жизнь, считая, что она с детьми еще хорошо устроилась, у других и этого нет. Многие княжеские и графские поместья были разорены в 1905 году, а их хозяева бежали в Европу. Особенно много эмигрантов из России в те годы было в Париже. Родная сестра Александры Нина Милославская еще до восстании с мужем своим, троюродным братом Аркадием Милославским уехала в Париж, да так там и остались. Так как замужем Нина была за своим кузеном, фамилию ей менять не пришлось. Она первая откликнулась на письмо сестры и пригласила их к себе в Париж.

Александра понимала, что никто не в состоянии прокормить ее огромную семью, когда все поместья в России разорены, и доходы получать неоткуда. И Нина так же жила в Париже за счет поместий в России. Конечно, их положение сейчас куда более выгодное, чем у нее. Но это приглашение Александра решила оставить на самый крайний случай.

Известий от мужа не было. И никто не знал, где он. Но сердце Александре подсказывало, что ее Гавриил жив, и что рано на нем ставить крест. Написала Княгиня письмо и в свой родной город Глафире, но ответа не дождалась. Поняла, что будь Глафира жива, обязательно написала бы.

Княгиня каждое воскресенье водила детей в Православную церковь. Вся подтянутая, красивая, с темными волосами, уложенными в пучок на затылке, всегда в темном платье, она скорее была похожа на гувернантку своих детей, чем на мать-княгиню.

Дети уже свободно общались с другими детьми на польском языке, но Александре не хотелось коверкать чужой язык и выглядеть смешной в глазах поляков и она больше предпочитала молчать или говорить по-русски. Ее понимали. Однажды в церкви она заметила девочку лет семи, бледную, истощенную, еле державшуюся на ногах рядом с очень хорошо одетым господином и дамой лет 35. Девочка кашляла и задыхалась. Александра сразу поняла, что у девочки удушье – астма. И что она бы смогла ей помочь.

Иначе ребенок умрет. Но как подойти к незнакомым людям и предложить свои услуги?

Позволить себе такое княгиня не могла. Выходя из Церкви, Александра спросила у служки, кто эти люди, с такой больной девочкой. Служка рассказал, что это очень богатая еврейская семья, что у них очень долго не было детей, и что их единственная дочь угасает день ото дня. Все врачи Варшавы перебывали у них, но помочь девочке так ничем и не смогли.

– Я бы смогла помочь этой девочке, у самой пятеро. Всех своих детей я всегда лечу сама, и как видите, они у меня все крепыши, но как сказать об этом этим людям, не знаю. Поверят ли они мне, иностранке, княгине? Жаль девочку. А еще больше жаль ее родителей, – сказала Александра служке и, взяв младшенькую за руку, пошла к дому.

В воскресенье Александра разрешала детям ничем не заниматься, отдыхать, играть во дворе и даже опаздывать к обеду. В будние дни вся семья жила по расписанию. Александра своим детям сама стала учителем, гувернанткой, нянькой. До обеда княгиня вела дела хозяйственные, помогала на кухне горничной, следила за расходами, иногда вместе с Евдокией ходила на базар за продуктами. В четырнадцать часов вся семья садилась обедать. После обеда княгиня рассаживала детей в большой комнате и начинала уроки: сначала старшие занимались математикой, а младшие писали в тетрадях молитвы, заранее приготовленные матерью. Затем Петр учил счету младших брата и сестру, а мать проверяла историю у средних детей. Самым последним уроком была музыка. Александра играла на пианино, а дети пели. Затем играли по очереди дети сами, а мать слушала. Никто из детей не мог ослушаться приказа матери. Все знали свои обязанности по дому.

Петр должен был колоть дрова для кухни, Павел носить воду, Антонина следить за одеждой всех детей. И не дай бог мать заметит дырочку незаштопанную на чулке или рубашке, ее молчаливый укоризненный взгляд, заставлял Тоню ругать себя целый день, что она своим невниманием, доставила матери огорчения. Дети знали всю историю России, Историю рода Милославских и рода Ржевских. Они знали, что случилось в 1905 году, как и почему они оказались в Польше и почему сейчас живут здесь так, а не так как жили до этого в своем городе и родовом поместье. Они понимали, как трудно матери одной справляться со всем хозяйством, и старались помогать ей во всем и не огорчать ее.