Терпение пендюринских старейшин иссякло, и поить соленосов они отказались. Семен, впрочем, заподозрил, что у них просто кончилось сырье для изготовления самогона. В общем, «поправиться» в очередной раз оказалось возможным только одним способом – выступить в поход. Они выступили, и им с собой, разумеется, дали, поскольку путь их долог и полон опасностей. Шли они с песнями типа:

Услышав текст, Семен немедленно вспомнил устное студенческое творчество и подарил мужикам – на будущее – еще пару куплетов:

Песня мужикам понравилась, и они немедленно принялись ее разучивать, заменив, разумеется, остатки обычных слов гинекологическими и урологическими терминами. Семен это дело пресек и потребовал продолжения рассказа.

Насколько он смог понять, примерно такая же история повторялась каждый год, но раньше соленосы имели дело с пивом или бражкой, так что, добравшись до опасной территории, уже успевали протрезветь. Иное дело самогон, пусть и низкокачественный! Впрочем, оставшиеся в живых утверждали, что подлые пендюринцы натолкали в напиток какой-то дури, которая сильно укрепила их боевой дух, но ослабила тело. Надо полагать, что люди-быки немало развлеклись, наблюдая, как по их земле бредет вооруженная орущая толпа. Главари соленосов все-таки усмотрели врагов (а те и не прятались) и стали готовиться к битве. Подготовка заключалась, конечно, в распитии остатков самогона – не пропадать же добру. В итоге мужики дали яростный отпор «тибидахнутым тарахам», однако урона им, похоже, нанести не смогли. Тех, кто был недостаточно пьян и пытался бежать, степняки прикончили на месте, остальных же повязали, погрузили на быков и повезли. В схватке чудеса героизма показал Киля, за что и поплатился. В глазах у него троилось, но он отстреливался до последнего. «Завалив» двух крайних быков, он принялся за среднего, который оказался настоящим. Он чуть не попал в него своей шутовской стрелой, за что злые тибидахи отрезали ему большой палец на левой руке – чтобы, значит, не мог держать лук и больше так никогда не делал.

Надо сказать, что обращались с пленными крайне жестоко – в том смысле, что опохмелиться не дали. Правда, Миля справедливо заметил, что у этих тибидахов ничего и не было.

Семен давно уже не обольщался кажущейся простотой и наивностью первобытного мира. Поэтому он стал выпытывать нюансы и подробности, в которых, как известно, часто самая суть и заключается. Примерно так и оказалось. Выяснилось, что в плену у скотоводов мужички уже бывали, а Филя даже два раза. В самый первый раз он вообще оказался единственным оставшимся в живых из всей ватаги. Оценив его молодеческое буйство и удаль, тибидахи не только отпустили героя, но и позволили унести приличный мешок соли. Следующие полгода жизни Филя вспоминал, жмурясь от удовольствия, – за каждую крупинку драгоценного вещества его кормили и поили от пуза. В общем, так и так получалось, что ходить за солью дело опасное, но крайне выгодное. Основная проблема заключается в том, что идти желательно сразу после сева – в это время стада тибидахов кочуют в других местах. Но как раз тогда начинается череда праздников, на которых нужно прикончить остатки прошлогоднего зерна, в деревнях вызревает «большое пиво», так что идти трудно. А в этом году к тому же стремительно распространилась мода на новый напиток…

«Да, – подвел итог Семен, – это я виноват. Только мне почему-то не стыдно».

На Семеновой солеварне мужики пришли в дикий восторг от количества уже заготовленного продукта и вознамерились немедленно загрузиться и двинуться в обратный путь. Семен же решил сразу расставить все точки над «i» и объяснить, кто здесь заказывает музыку. Для этого пришлось изрядно поработать руками и ногами: сначала он избил Филю и Милю вместе, а потом каждого в отдельности. И бил до тех пор, пока каждый соленос, включая раненого Килю, не поклялся собственным тапом, что называть Семена «гургулом» больше не будет, а будет делать, что скажут. Если же у мужиков возникнут вопросы к особям женского пола, обитающим на солеварне, то решаться они будут лишь «по согласию». Установленные Семеном дневные нормы выработки соли носят, конечно, рекомендательный характер – в том смысле, что их можно перевыполнять. А вот недовыполнение может оставить работников не только без тапов, но и без капов.

Производственный процесс наладился довольно быстро, правда, много сил и времени занимало лазанье по склонам за дровами – поблизости их становилось все меньше и меньше. В соленый ручей загрузили приличную часть туши быка, убитого на корриде, и Семен с почти чистой совестью убыл в стойбище скотоводов. По его представлениям, люди типа Фили, Мили и Кили могут упорно трудиться без постоянного принуждения самое большее дней 8-10. За это время предстояло решить с людьми-быками несколько важных вопросов.

– Почему же Мамонт отказывается общаться с травой счастья? – поинтересовался Танлель, когда Семен в очередной раз не захотел принять участие в «воскурении».

– Я же говорил тебе: мы предпочитаем другой дым и принимаем его в одиночестве. На, попробуй! – протянул Семен набитую трубку.

Честно говоря, он немного волновался. Сам он опиум никогда не курил и пробовать не хотел – из принципа. Тогда – на маковой поляне – ему хватило понять, что от дыма засохшего макового сока его «ведет». На этом эксперимент был закончен. Продолжить его предстояло Танлелю. Семен когда-то читал, что основная опасность гашиша заключается в том, что он как бы подготавливает курильщика к употреблению других – более серьезных – наркотиков.

Успех превзошел все ожидания – Семену стало даже стыдно. Танлель счел новый «кайф» настолько важным, что отправил гонцов с трубкой и несколькими дозами к «главному быку». Не прошло и трех дней, как Семен был вызван в «ставку».

В долгих посиделках с обкуренными скотоводами выяснилось много интересного. Оказывается, народ людей-быков не стоит на месте, а двигается потихоньку куда-то на север и северо-запад, огибая крупные лесные массивы и стараясь держаться в пределах лесостепной зоны. Перемещение происходит, в основном, зимой, когда братья-быки собираются в большие стада. Семен уже знал, что единого руководства у этого народа нет. Кланы дружат или ссорятся, смотря по обстоятельствам. Кто-то из их предводителей пользуется большим авторитетом, а кто-то меньшим. На вопрос, зачем они вообще куда-то двигаются, внятного ответа Семен не получил и заподозрил, что люди просто идут туда, куда хотят туры. А животным нужны новые пастбища. Главным следствием их союза с человеком стала сохранность молодняка. Телят под надзором людей гибнет значительно меньше, чем обычно. Кого-то люди выбраковывают и убивают, но это не компенсирует прироста. Кроме того, в новых местах люди сокращают забой своих «братьев», поскольку имеют возможность активно истреблять прочую живность – оленей, бизонов и даже мамонтов.