Прекрасная Галактика, подумал Калашников. Безымянный основатель Технотронной Церкви предвосхитил мои же идеи. Или украл их у моей бета-версии?

— Таким образом, — Гозенфус постучал по столу, призывая к вниманию, — возрождение Звездного Пророка являлось в рамках Технотронной Церкви тем самым условным событием, которое позволяло религии сохранять гибкость. Но лишь при том непременном условии, что Звездный Пророк так и не возродится! На случай, если такое чудо все же произойдет, в технотронной религии содержится единственное положение: слушаться Пророка, который укажет дальнейший путь. Назвавшись Звездным Пророком, вы, Артем Сергеевич, погубили целую религию. Ведь возрождение Пророка означает, что мир наш стал совершенным, и дело Технотронной Церкви успешно завершено.

Вот так номер, ошеломленно подумал Калашников. Кого же я теперь поведу к величию? И почему УРТ-1965 мне ничего не сказал?

Калашников качнул головой. Почему не сказал, понятно — я же сразу приказ отдал грехи замаливать. Хотя стоп, они же его выполняют! Значит, дело Технотронной Церкви еще не завершено?

Ну разумеется, перевел дух Калашников. Сказано же в Писании: Пророка — слушаться! Для верующего, добровольно ставшего роботом, такое указание исполнено глубочайшего смысла! Так сказать, малый джихад закончен, настало время великого джихада.

— Позвольте возразить, — сказал Калашников, выждав необходимую паузу. — Ваши рассуждения совершенно правильны только в том случае, если технотронная модель мира содержит только одно будущее событие — возрождение Звездного Пророка. Однако достаточно ли вы знакомы со священными текстами Технотронной Церкви, чтобы утверждать, что это именно так?

— Любопытная точка зрения, — склонил голову Гозенфус. — Известно, что часть священных текстов Технотронной Церкви зашифрована сверхстойким алгоритмом Ханоно-Йоруха. Предполагается, что возродившийся Звездный Пророк откроет Церкви ключ к этой зашифрованной части. Но, рассуждая здраво, откуда вам, Артем Сергеевич, знать ключ, придуманный через сто шестьдесят шесть лет после вашей смерти? Точнее, за сорок шесть лет до вашего появления в нашей Галактике?

Калашников пожал плечами:

— Вот и я думаю — откуда? Чертовщина какая-то!

Он перевел взгляд на Лапина и убедился, что уж Семен-то Петрович шутку понял. А вот Гозенфус с Бахавом обменялись недоуменными взглядами и как по команде нахмурились.

— Что значит — чертовщина? — спросил Бахав.

— Письмо, которое я отправил в Техноцерковь, — пояснил Калашников, — как раз и содержало искомый ключ. А вот откуда он взялся, я и сам хотел бы узнать!

Гозенфус нахмурился еще сильнее и сжал указательными пальцами виски. Бахав уставился на потолок, перелопачивая экран за экраном. Лапин одобрительно крякнул и налил Калашникову полную рюмку водки.

— Давай, — сказал он. — Куда ребят поведешь-то?

Каких еще ребят, не сразу понял Калашников. Возлюбленных чад, что ли?!

— Давай, — ответил он, чокаясь с Лапиным. — Верным путем поведу, не сомневайся!

— Верю, — кивнул Лапин. — Есть с кого пример брать.

Это он на предыдущего Калашникова намекает, подумал Калашников. Надо будет еще раз дневники перечитать. Может быть, сейчас, когда я Звездный Пророк и спецагент, жаба хоть немного отпустит.

— Руфи, — тихо сказал Гозенфус. — А ведь это проблема.

— Еще какая, Даня, — кивнул Бахав. — Но сегодня же суббота!

— Как хочешь, — ответил Гозенфус. — Прошу прощения, коллеги, но мне нужно срочно посоветоваться с элпеком Вальднером.

Калашников и глазом не успел моргнуть, а Гозенфус уже растаял в воздухе.

— Артем Сергеевич, — опустив глаза, пробормотал Бахав. — Простите, я был несправедлив!

— Да ладно, — махнул рукой Калашников. — Если бы я и впрямь прикончил Технотронную Церковь, меня за такие дела не то что обругать — убить надо было. Чтобы думал впредь, что к чему!

— Тогда — выпьем, — повеселел Бахав. — Все-таки, откуда ты узнал код?

— Твое здоровье, — отозвался Калашников, убедившись, что его рюмка снова полна. — Веришь, я первое, что в голову пришло, написал. И подошло!

— Верю, — кивнул Бахав. — Значит, надо таранцевские протоколы поднимать. Интересно, Даня сам догадается?

Калашников пожал плечами. Ему было немножко неловко от мысли, что своим появлением он испортил хороший вечер. Но единственное, что в этой ситуации можно было сделать — пить и веселиться, и потому Калашников снова наполнил рюмки.

— А у тебя что нового, Петрович? — обратился он к Лапину со ставшим уже традиционным вопросом. В ответ Лапин обычно рассказывал галактические новости, комментируя их так, словно лично принимал в них участие. Галактического медиа-магната Парви Сарка Лапин ласково именовал «Парвиком», Ядерную Федерацию — «ядренкой», а любимых с недавних пор когаленских спрутов — «спрутьями». Так что слушать Лапина было куда интереснее, чем просматривать мозаичные новостные экраны, норовившие заполнить все видимое пространство.