Короче, махнул рукой Макаров, все я правильно сделал. Напортачил, так исправляй; бабахнул из русского ружья — так и отвечай, как русич!

Вот сейчас и ответим, улыбнулся Макаров и тут же зажмурился от яркого света. Галерея закончилась, Лапин и Маркс стояли уже метрах в двадцати от нее, между тарелкой, доставившей Макарова на этот странный полигон, и еще более экзотическим аппаратом, торчащим из песка подобно гигантскому страусиному яйцу.

— Вот это и есть космолет? — спросил Макаров, подходя поближе.

— Прошу прощения, — развел руками Маркс. — Новая модель, сразу не разобрался. Это подземоход.

— Подземоход?! – простонал Макаров и опустил руки.

— Решай сам, Пал Саныч, — сказал Лапин, поглядев на небо. — Будешь пробовать, оставайся. А нет — полетели. Тороплюсь я уже!

— А как же я на нем круг сделаю? — нервно спросил Макаров. — Над полигоном?

— Сделаете под полигоном, — пожал плечами Маркс. — Говорят, так даже интереснее.

— Кто говорит? — спросил Макаров, чтобы потянуть время.

— Штатные операторы, — ответил Маркс. — Подземоход обеспечивает полную визуализацию, он плавает в горных породах, словно подводная лодка. Представляете — светло-желтое песчаное небо, горные хребты осадочных пород, темные громады континентальных плит?

— Не представляю, — ответил Макаров и понял, что хочет увидеть все это собственными глазами. — Ладно, Семен Петрович. Если что, на автомате доберусь!

— Ну, смотри, — сказал Лапин. — Не опозорь куратора!

— Постараюсь, — улыбнулся Макаров.

Лапин молча повернулся, ступил на высунувшийся из тарелки трап и в мгновение ока скрылся в недрах своего летательного аппарата. Песок под ногами Макарова слегка задрожал, тарелка поднялась в воздух и полетела на запад, медленно набирая высоту. Макаров проводил ее взглядом до самого горизонта и на самом пределе видимости заметил, как из песка по направлению к тарелке выскочила длинная изогнутая труба. Тарелка вильнула в сторону, раскрывшаяся на конце трубы пасть щелкнула зубами в воздухе, и тело гигантской змеи быстро втянулось обратно в песок.

— Ничего себе, — пробормотал пораженный Макаров.

— А, боадил, — махнул рукой Маркс. — Вы еще мурритов не видели, те пострашнее будут. Ну что, посмотрим, что за хреновину нам прислали?

— Посмотрим, — согласился Макаров, все еще глядя в сторону спрятавшегося в песке боадила.

— Принимайте управление, — сказал Маркс, подталкивая Макарова к гигантскому яйцу.

— А как? — спросил Макаров. На полированном металле яйца не было и намека на дверь.

— Ладонь приложите, — пожал плечами Маркс. — Или скажите что-нибудь.

— Что именно? — уточнил Макаров, прикладывая ладонь к холодной, несмотря на сорокаградусную жару, поверхности подземохода.

— Добро пожаловать, тест-оператор Макаров! — раздался изнутри яйца суровый мужской голос.

— Точно! — воскликнул Маркс. — Представиться надо было!

Тем временем в подземоходе образовался овальный вход. После секундного колебания Макаров шагнул внутрь — и очутился в привычном еще по двадцатому веку тесном техническом помещении.

По-видимому, большую часть подземохода занимали двигатели и источники энергии. На долю пилотов оставалась одна-единственная каюта, в которой помещались два кресла, увешанные привязными ремнями, двухъярусная койка и несколько металлических шкафов. Открыв один из них, Макаров с ужасом обнаружил внутри поблескивающий стеклянным шлемом скафандр.

— Неплохо, неплохо, — сказал Маркс, заглядывая Макарову через плечо, для чего низкорослому испытателю пришлось встать на цыпочки. — На случай обнаружения пещер и прочих пустот. Я пойду сяду!

Он пробрался вдоль койки и расположился в правом, пассажирском кресле. Макаров провел пальцами по черной, бархатистой поверхности скафандра, качнул головой и захлопнул дверцу. Разглядывать содержимое остальных шкафов Макаров не решился и вскоре уже сидел рядом с Марксом, застегивая на себе многочисленные ремни с интерфейсными датчиками.

— Странная какая-то система, — пожаловался он Марксу. — У Лапина на тарелке всего одна ручка, и все летает.

— Как? — удивился Маркс. — И для вас странная?

— Как раз для меня и странная, — пожал плечами Макаров. — Вы-то, небось, ко всякому привыкли!

Маркс усмехнулся и подергал длинный, упругий ремень, обхвативший его за грудь.

— Видите ли, коллега, — сказал он, прищурившись. — Современная техника самостоятельно формирует интерфейс управления, наилучшим образом соответствующий ее оператору. Поскольку оператор здесь вы, я ожидал, что все это, — он еще раз дернул за ремень, — вам более или менее знакомо!