— Ничуть не быстрее, — возразил Гринберг. — Сеть это и есть реальная жизнь, Артем Сергеевич. А все это, — он обвел рукой вокруг головы, — лишь одно из ее проявлений. Помните, как мы с вами дом строили?

Калашников усмехнулся:

— Нашли в Сети типовой проект и слегка подправили? А потом я чуть в стене не застрял?

— Вот именно, — кивнул Гринберг. — Когда вам надоест этот дом, он исчезнет точно так же, как появился; а вот его проект по-прежнему останется в Сети. Сеть — вот подлинная реальность, мы с вами — всего лишь призраки. Временные носители разума, перемещающиеся на двух ногах лишь в силу многолетней привычки…

Калашников разинул рот и с опаской огляделся по сторонам. Если полковник КГБ пускается в подобные рассуждения, значит, дело нечисто!

— Михаил Аронович, — почти шепотом произнес Калашников. — Что случилось?

Гринберг перестал улыбаться, снял ногу с ноги и подался вперед.

— Артем Сергеевич, — спросил он, глянув Калашникову в глаза. — Что такое «Прекрасная Галактика»?

Телепат, подумал Калашников. А впрочем, какой телепат — я же об этой «Прекрасной Галактике» уже три дня в каждом письме распространяюсь! Интересно, что в ней такого противозаконного?

— А вы из какого письма про нее узнали? — полюбопытствовал Калашников.

— Из самого первого, — спокойно ответил Гринберг. — Я все ваши письма читал, даже неотправленные.

— Даже так?! – поразился Калашников.

— Именно так, — кивнул Гринберг. — Я отвечаю не только за безопасность Артема Калашникова от остального мира, но точно так же, и даже в большей степени — за безопасность остального мира. От Артема Калашникова.

Калашников самодовольно улыбнулся.

— Не слишком ли много чести? — спросил он, желая услышать еще парочку столь же масштабных похвал.

— Честь здесь ни при чем, — возразил Гринберг. — И мне, и вам прекрасно известно, что вы сделали в двадцать первом веке. А нынче возможностей у вас намного больше.

— Верно, — кивнул Калашников. — На вашем месте я бы не то что почту — каждую мою мысль просматривал!

— Это само собой, — поморщился Гринберг. — К сожалению, этого оказалось недостаточно.

— Что значит — недостаточно?! – удивился Калашников. — Для чего — недостаточно?

— Для обеспечения безопасности, — устало произнес Гринберг. — Давайте начнем с начала, Артем Сергеевич. Расскажите мне о Прекрасной Галактике.

Елки-палки, подумал Калашников. Выбрал, называется, первую попавшуюся метафору!

— Это действительно так серьезно? — на всякий случай уточнил Калашников. — Именно Прекрасная Галактика и есть исходящая от меня угроза?!

— Как вы догадались? — усмехнулся Гринберг. — Что ли старую поговорку вспомнили? Чем величественнее идеал, тем больше трупов?

Калашников почесал в затылке. Какая ж это поговорка, подумал он. Сущая правда.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте я расскажу обо всем по порядку. Только чур, потом объясните, чем эта злосчастная галактика угрожает нашей безопасности!

— Объясню, — кивнул Гринберг. — Честное слово комитетчика!

Калашников медленно сжал пальцы правой руки, обхватил возникший прямо из воздуха стакан и отпил несколько глотков тонизирующего напитка.

— Что Звездная Россия рай земной, я уже в первый час понял, — сообщил он Гринбергу, отставив стакан в сторону. — На одни только восстановленные ландшафты любоваться — целой жизни не хватит. Плюс материальное изобилие, вечная молодость, люди вокруг замечательные, до любой планеты рукой подать…

Калашников печально вздохнул и покачал головой.

— Одним словом, вспомнил я ваши слова, Михаил Аронович. Буквально в первые же минуты вспомнил. Рай земной вокруг, это точно; но мне-то, Артему Калашникову, что в этом раю делать? Раздобыть арфу, сандалии, крылышки — и петь аллилуйю? Квалификации-то у меня — никакой, интеллект — специально проверил, Сети спасибо, — ниже среднего, личные потребности — ого-го! Да, да, именно ого-го — меньше, чем на мировую известность, не претендую. Особенно теперь, когда каждому чейну известно, кто такой Артем Калашников!

Калашников посмотрел на Гринберга, но комментариев не дождался.

— Так что сел я посреди Сети и пригорюнился, — заключил Калашников. — Опять, думаю, план составлять надо, как жить дальше. Ну, что в Сети при слове «план» происходит, объяснять не надо, сами знаете; короче, в следующие четыре часа пришлось мне изрядно попотеть. Такого количества нерешенных проблем я не то что не видел — представить себе не мог! История двадцатого века — три тысячи тем, адаптивное программирование — двенадцать тысяч, понимающая психология — аж сорок четыре тысячи! И все темы, как вы сами понимаете, мои — то есть и по силам, и по интересам подходят! Ну, думаю, труба дело: раз в нашей Звездной России столько всего несделанного — значит, что-то не так с демографической политикой! Не осилить нам всего этого, нас же, звездных русичей, всего миллиард человек!