Марина засияла. Её берут! Господи, ещё вчера утром она и предположить не могла, что судьба сделает такой резкий поворот.

«Как же мама? Нужно будет как-то её убедить».

Но теперь она была уже твёрдо уверенна, что останется!

Часа в два Аркадий объявил перерыв на обед, полтора часа. Марина растерялась. Она не ожидала, что репетиция растянется на целый день, и денег взяла только на дорогу. Съездить сейчас домой она не успеет. В раздумьях девушка прошла в зал и опустилась в кресло. Музыканты, переговариваясь, выходили из зала.

«Ничего, - решила. – Воды попью, переживу».

Марина одела наушники, включила музыку, сняла босоножки и с ногами удобно устроилась в кресле. Прикрыв глаза, она отдыхала и мысленно представляла, как будет рассказывать подругам о своей новой работе, о Климове, о музыкантах. Она была счастлива.

Её размышления прервала рука, опустившаяся на плечо.

– А ты чего обедать не идёшь? – перед ней стоял Аркадий и ещё какой-то невысокий, полный мужчина, которого она раньше не видела, явно не музыкант. – Вот, Семёныч, познакомься, это наша новая вокалистка, Марина. А это Семён Семёныч, наш директор и бухгалтер в одном лице. Дружи с ним, - подмигнул Климов, - он деньгами распоряжается. Так чего сидим?

– Я живу далеко, за полтора часа не успею.

– В столовую сходи. Тут рядом, на заводе, нормальная столовая, наши все туда ходят.

– Да я не хочу есть.

Аркадий внимательно посмотрел на неё, молча, достал из кармана портмоне и, отсчитав пару купюр, протянул Марине:

– Иди, поешь.

– Не надо… - она попробовала отказаться.

– Бери, - он резко перебил.
– Нельзя петь голодному. Только никаких булок и картошки, тебе килограмм пять сбросить нужно.

– Спасибо, – девушка взяла деньги, - я отдам.

– Ага, не забудь, - иронично усмехнулся певец. – Считай, что это аванс. И, посмотрев на Семёныча, сказал:

– Слышишь? Нужно девочке какие-нибудь подъёмные выписать.

– Аркаша, ты же знаешь, с деньгами сейчас напряжёнка, всё в гастроли…. – быстро затарахтел директор.

– Ладно-ладно, не мелочись, - и мужчины, обсуждая дела, направились к выходу.

После обеда репетицию продолжили. Правда, Татьяны уже не было, Климов отпустил её, Марина справлялась. А раз так, решил он, пусть Ксюша с Маринкой привыкают друг к другу и к новому звучанию.

Марина обратила внимание, что Оксаной девушку называла только Татьяна. Все мужчины звали её Ксюшей. В отличие от Татьяны, та была не разговорчивая и посматривала на новенькую презрительно-снисходительно, периодически делая замечания. Чаще всего они были по делу, но звучали резко. Ксюшу совершенно не волновало, что это может обидеть новую напарницу. Мариша, понимая, что ещё действительно многого не знает и не умеет, молча, сглатывала обиды и старалась принимать во внимание дельные советы, не замечая язвительного тона, которым они произносились.

Но в целом было не плохо, и нужно было признать – всё оказалось не так страшно, как представлялось в начале.

Глава 4

Репетиция окончилась, все стали расходиться. Ксюша рылась в сумке в поисках капель. Простуда практически прошла, осталась лишь лёгкая заложенность носа. Аркадий, стоя на сцене, любовался её фигурой: стройные ножки казались ещё длиннее из-за высокой шпильки, и эта обалденная, с узкими, но округлыми бёдрами попа в форме перевёрнутого сердечка, которая сводила с ума всех мужчин. Раньше, развлекаясь, Ксюха иногда надевала обтягивающие джинсы с высокой талией, короткую до пояса курточку или топик и шла вдоль проезжей части. Аншлаг был потрясающий, круче, чем на концертах Аркадия: проезжавшие мимо авто сигналили, из них высовывались мужские головы всех возрастов и национальностей, просящие номер телефона и предлагающие отвезти хоть на край света.

Но, несмотря на то, что формы остались те же, таких экспериментов она больше не проводила. Может потому, что действительно была влюблена в своего нового мужа, чемпиона России по вольной борьбе. А может просто повзрослела наконец-то, и поняла, что счастья это не приносит.

Лицо девушки было под стать фигуре: широко посаженные большие голубые глаза, пухлые губы, прямой аккуратный носик, и длинные прямые чёрные волосы, забранные в высокий хвост – красавица, одним словом. Вот только когда открывала рот – всё очарование улетучивалась. Речь у неё была грубоватая, резкая, не соответствующая нежной девичьей внешности.

Аркадий соскочил со сцены и тихонько подошёл сзади.

– Ну, как тебе малышка?

Ксюха, не оборачиваясь, пожала плечами.

– Да никак. Задница толстая, ни в один Татьянин костюм не влезет. У микрофона как робот, ни чувств, ни настроения.

– А голос как тебе её?

– Голос хороший, - с неудовольствием вынуждена была признать вокалистка. – Только она им ещё нормально пользоваться не умеет.

– А мне кажется, что для бэка – само то. Запоминает на раз, интонация чистейшая, а тембр вообще обалденный. Таких обертончиков на верхах ни у Татьяны, ни у тебя нету. И мозги есть, два раза повторять не нужно, на лету схватывает. И двигается она нормально. Просто пока чересчур на мелодии концентрируется, поэтому и лёгкости в исполнении не хватает. Ничего, впоётся. Пару концертов отпоёт, на тебя посмотрит – научится. А задницу мы на диету посадим, - он рассмеялся, пытаясь развеселить подругу. Но она не повелась.