Антон замолчал и выдохнул воздух.

— Вы обвиняете меня в следовании клановым интересам? — генерал совсем не по-доброму взглянул на оппонента.

— Да никого я ни в чем не обвиняю. Бог Вам судья в ваших приверженностях. Но если Вы действительно боретесь за интересы империи, то должны признать, что такие люди на свободе быть не должны. А если есть факты, факты, а не домыслы, то позволить дышать им воздухом империи лишнюю секунду — просто преступно…

Антон выдохся, а генерал молчал и не начинал говорить. Он сидел перед парнем и рассматривал его, что-то для себя решая. Пальцы рук непроизвольно бегали по столешнице, а сам хозяин витал в облаках, что-то обдумывая.

— Хорошо, — генерал Брадук стукнул ладонью по столу, — Если на этих людей есть достаточная доказательная база, то я сделаю все, чтобы отправить их отдыхать за государственный счет подальше от имперских границ. Но, только в этом случае. Если же это не так — не обессудьте. Нарушать закон я не стану.

Антон посмотрел на генерала и произнес:

— Боюсь, что все Ваше шевеление не стоит и скорлупы от выеденного яйца. Никаких прямых доказательств преступной деятельности на этих людей у вас, в смысле, полиции и СБ, нет. Будь все иначе, они уже давно бы сидели по тюрьмам. Эти люди не идиоты. И ведут свою деятельность так, что формально предъявить им нечего. Поэтому, даже перешерстив горы досье на них, и точно зная, что именно они являются авторами многих преступлений, вы ничего не сможете им инкриминировать.

— И какой же выход из этой ситуации?

— А выход только один. Если под протокол пообещаете мне, что материалы, которые Вы получили от неизвестного лица, будут использованы для предъявления обвинений указанным лицам, то я могу передать Вам необходимые доказательства. Но как они были добыты, Вас интересовать не должно.

Генерал опять задумался.

— Хорошо. Я готов пойти на такие условия. Давайте Ваши доказательства.

На нейросеть Брадуку упал файл допроса папы Гра. Целых полчаса генерал неотрывно смотрел запись, а потом, откинувшись на спинку дивана, еще не менее пяти минут изучал лицо Антона. Только тогда он заговорил:

— Все таки это Вы.

— Что я?

— Говорили с папой Гра.

— А я этого и не отрицал.

— А последствия?

— Для кого?

— Для папы.

— Так Вы же смотрели запись. Там совершенно ясно видно, что решение уйти из жизни он принял сам. А что стало потом с его телом, меня не интересует. Мне интересно другое. Вас этот материал устраивает?

— Да. Здесь всё совершенно однозначно. Никто не сможет оспорить эти доказательства. Только… как профессионала меня интересует та технология, с помощью которой удалось заставить разумного говорить такую "правду".

— Здесь я Вам помочь не смогу ни чем. Для решения этих вопросов Вам следует обратиться к аграфам и сполотам.

Чем больше информации проходило через Антона, тем больше и больше он понимал, что затеянная с его подачи перетряска нижнего белья империи, скорее всего не приведет к значимому для империи результату.

И здесь искать виноватого, который ставит палки в колеса "перестройке" и "перезагрузке" отношений, не стоило.

Как это не парадоксально звучит, а старик Крылов такую ситуацию описал еще в земных баснях: "Как друзья вы не садитесь…".

Все человеческие кланы были завязаны на отношения со старшими братьями. Кто-то меньше, кто-то больше. Но все кланы были на крючке у аграфов и сполотов.

Поэтому перестановка в среде сверхжадных, очень жадных и просто жадных ничего существенно не меняла.

Да, для того чтобы повлиять на разумного, занявшего новый пост взамен того, который был прикормлен и приручен, требовались определенные усилия. Но ведь политика это такая штука, что у каждого, кто приходил в эту сферу, был собственный шкаф со скелетами.

И задачей вербовщика было отнюдь не распахнуть этот шкаф и выставить на всеобщее обозрение его содержимое, а просто, в "темной" комнате вместе с фигурантом чуть-чуть приоткрыть дверцу и показать ему, что именно находится у него в тайном месте.

И если фигурант хотел и дальше остаться перед всем "мировым сообществом" "белым и пушистым", то он просто принимал правила игры и делал то, что требовалось хозяину, которым в одночасье становился вербовщик.

А те, кто полагал, что их скелетов никто никогда не найдет, очень скоро и очень сильно в этом раскаивались.

Поэтому страсти, которые кипели в верхних эшелонах власти, все никак не могли успокоиться.

Как только на место одного из "стариков" приходил более "молодой" и пытался сменить внутренние и внешние деяния возглавляемого им ведомства на ту линию, которую требовал император, как вдруг оказывалось, что его действия были недостаточно эффективны, поскольку никак не изменяли стиль работы его департамента. А в особо сложных случаях вдруг выяснялось, что новый глава имеет за своей спиной такой шлейф преступлений, что самый гнусный преступник Содружества был просто невинным козленком, случайно зашедшим на соседский огород.