– Починим, - заверил Фрэд и забрал у жены пустой бокал, чтобы она не обновила его, - не пей. Тебе нужно просто успокоиться. Почему ты плачешь? Не реви, всё будет в норме.

– Я немного не сдержалась, - Миллс закрыла глаза и выдохнула, - я ударила её. Фрэд, прости, но я не могла терпеть оскорбления.

– Что?
– Свон повысил голос, - что ты сделала? Реджина, зачем?

– Она меня оскорбляла, я ей отвечала, а потом... прости. Фрэд, я знаю, она твоя дочь, - Миллс села в своё любимое кресло.

– Ты не должна была её бить, - Фрэду это совсем не понравилось, и он был зол, - я на неё ни разу руку не поднял. Реджина, чёрт! Ты понимаешь, что ты окончательно всё испортила?!

– Я?! Фрэд, она меня унизила. Она меня оскорбляла, и я ещё всё испортила?!
– Реджина встала и посмотрела мужу в глаза, - я не отрицаю, что не должна была так делать, но обвинять меня...

– Ты извинишься перед ней. Мне всё равно, что ты сделаешь, но я хочу, чтобы моя дочь пришла ко мне и сказала, что не держит на тебя зла за это, - Фрэд был строг и непреклонен, - бить её ты не имела никакого права!
– сказав, муж развернулся и вышел из спальни, громко хлопая дверью.

Реджина пошла за мужем.

– Я не унижусь до такой степени! Она мне никто. Я не позволю ей унижать меня и выставлять твоей подстилкой, шлюхой, - крикнула Миллс спускающемуся по лестнице мужу.

– Я больше чем уверен, что ты сама её оскорбляла и унижала, - Фрэд не остановился, - но слова словами, а рукоприкладство я не приемлю!

– Она меня толкнула. Если бы не моя машина, я бы упала, хотя какого черта я оправдываюсь?! Это твоя дочь, и ты всегда будешь за неё, - Реджина развернулась и пошла в спальню.

– Разбирайтесь сами, - крикнул Фрэд и зашел в свой кабинет, не посмотрев, услышала его Реджина или нет. Он сейчас был зол, на Реджину, на Эмму и на себя, за то, что ничего не может сделать в этой ситуации.

Эмма каталась по городу. Она не хотела ехать домой, не хотела показываться Клэр, потому что была сильно зла и могла наговорить лишнего, оскорбив не только Миллс, но и подругу. Кровь по шее так и текла, и это совсем не нравилось блондинке. Она через двадцать минут остановила машину у здания полицейского участка. Она не собиралась оставлять эту ситуацию без тщательной мести. Свон прошла освидетельствование. Она не говорила имён, а просто получила нужную ей бумагу об увечьях. Офицер, который её принял, сказал, что у блондинки есть двадцать четыре часа, чтобы дополнить заявление именем и фамилией. В полицейском участке Эмме оказали первую помощь, после того как записали все увечья, и только потом Свон поехала домой. Она не знала, что будет делать с этой бумагой, но знала, что должна была засвидетельствовать то, что Миллс не имела права делать.

Реджина просидела весь вечер в спальне с бутылкой абсента. Она не могла поверить, что Фрэд именно сейчас отступился от неё. Она думала о том, что признала свою вину, извинилась, а он так с ней поступил.

Брюнетка не могла отпустить и другую мысль, о том, что она вцепилась в горло Эмме и не собиралась отпускать. Она очень давно не чувствовала такой боли и обиды, а из-за этого и ярости. Ярость - это то, что она всегда держала в себе, и до этого момента хорошо с этим справлялась. Миллс не могла заснуть, она продолжала сидеть в своём кресле, надеясь, что Фрэд всё же придёт к ней.

Свон же сидел в своём кабинете. Он уже жалел, что так резко говорил с женой. Он хотел подняться и поговорить с ней, убедить, что нужно поговорить с Эммой, что нельзя было поднимать руку ни на неё, ни на кого бы то ни было ещё. Фрэд не сторонник таких разборок, он предпочитал разговаривать, как бы сильно тебя не выводили. Мужчина попросил дворецкого, чтобы он сообщил ему, когда приедет его дочь. Он хотел с ней поговорить и узнать, что произошло, и почему они довели дело до драки.

Эмма приехала домой уже ночью. Она не собиралась ни с кем разговаривать и быстро прошла к себе в комнату.

– Мистер Свон, ваша дочь приехала, - сообщили хозяину дома, и тот сразу решил не откладывать разговор на утро и направился в спальню дочери.

Фрэд постучался в комнату дочери.

– Эми, можно мне войти?
– он говорил спокойно, желая остаться нейтральным.

– Да, - Эмма собиралась идти в душ и уже разделась. Но, услышав голос отца, накинула халат.

Свон зашел в комнату дочери и закрыл за собой дверь.

– Эмма, что произошло? Реджина всё рассказала, но я бы хотел услышать и от тебя.

– Она меня подрезала, притёрла мой кар, - Эмма стояла так, чтобы отец не видел ужасных царапин на всю шею, - оскорбила меня, получила то же самое от меня. А потом...
– блондинка повернулась, являя взору родителя свою шею.

– Что это?
– Фрэд подошел к дочери и приподнял голову за подбородок, -она сказала только про пощечину.

– Сначала была пощечина, а потом она вцепилась мне в горло и стала душить, - пояснила холодным тоном дочь, - кровь мне уже остановили, но она текла, пока не сделали компресс.