Ной вышел к ним, и оба мужчины посмотрели на него. Он был явно расстроен, но держался. Он попросил Ребэля съездить к нему домой и привезти одежду, которой бы могло хватить на несколько дней.

Ной должен был направиться в полицейский участок и сделать официальное заявление. За годы своего бизнеса он выстроил хорошие отношения со многими ребятами в полиции. Сегодня он был рад, что этими контактами впервые может воспользоваться по существу, чтобы они открыли ему базу данных обслуживающего персонала больницы. Ной приказал Булу остаться здесь и сторожить Брианну, чтобы никто не мог потревожить ее покой. Он не был уверен, что на этом все закончиться, и он не собирался предоставлять никому еще одного шанса покушаться на ее жизнь.

— Бул, я вернусь как можно скорее.

— Я никуда не уйду, Рип.

Бул встал у двери, ведущей в реанимационное отделение, идентифицируя любого, кто собирался попасть вовнутрь, со списками, выданными больницей, никто не мог проскользнуть мимо него незамеченным. Может кто-то и пытался возразить, но не рисковал возмущаться, видя перед собой угрожающе лицо медведя-охранника.

Ной размышлял, стоит ему или нет, звонить родителям Брианны в Атланту. С одной стороны, их дочь в данный момент находилась в больнице и боролась за свою жизнь. С другой стороны, они считали ее давно умершей. Стоит ли им давать возможно последний шанс, чтобы увидеть ее? Или позволить двигаться дальше, потому что они и так уже свыклись с ее смертью?

Он задал себе вопрос, а если бы это были его родители, или один из трех братьев и сестер, и решил, что лучше всего им сообщить обо всем. Все-таки иметь возможность попрощаться, намного лучше, чем оставить какую-то неопределенность, в которой они жили все эти годы, наверное, сожалея, что не смогли сделать этого тогда.

Плюс, он надеялся все-таки, что она поправится, и у него имелись определенные планы на их совместное будущее, и ее семья является частью этого плана. И судя по всему, это не будет совсем уж хорошей идеей, начинать совместную жизнь с такого рода тайны. Он глубоко вздохнул и набрал номер на своем сотовом телефоне.

— Алло?

— Здравствуйте, мистер Тейт. Это Ной Стил. Скорее всего для вас будет невероятным шоком. Я на самом деле не знаю с чего начать...

— Что случилось, Ной?

— Брианна, Эван. Она жива... и находится здесь в больнице «Jackson Memorial». Вы и ваша семья должны приехать как можно скорее... она ранена, сэр.

— Ч… что ты сказал? — голос Эвана прошелестел на другом конце провода, словно из него выбили весь воздух. Ной прекрасно знал это чувство.

Ной быстро рассказал большую часть истории, не желая терять времени, Эван сообщил, что они прибудут через несколько часов. Он сказал, что сейчас же отправится к своему частному самолету и донесет эту новость жене и трем дочерям.

Ной вспомнил про записку, которая она оставила ему, эту часть истории он упустил, когда разговаривал с ее отцом. Он снова и снова прокручивал ее слова в голове, читая между строк о том, что она не говорила прямо. Или точнее, чего он никогда не говорил ей.

«Она сказала, что любит меня, показала мне, что любит меня. Она ответила на все мои вопросы. Она занималась любовь со мной всю ночь. Она ждала и скучала по мне. Она пожертвовала собой ради меня.

А я ни разу не сказал ей, что люблю ее... или что скучал по ней...»

Ной молча поклялся себе, что никогда больше не позволит ни одному дню пройти вот так, без таких слов, никогда.

Вскоре после рассвета прибыла семья Брианны в больницу «Jackson Memorial». Все они были на взводе и в слезах, желая поскорее увидеть ее. Ной предупредил их о внешнем виде и рассказал все, что сказал врач. Хотя он прекрасно понимал, что никакое описание ее внешности, не подготовит их на самом деле к тому, что им предстояло увидеть. Шок от ее израненного и побитого тела, и несметное количество трубок, издающих разные звуки, прикрепленных к ней, был наподобие кошмара.

Эван и Диана, родители Брианны и три сестры все по очереди заходили к ней в течение разрешенных тридцати минут. Визит к Брианне был ограничен до пятнадцати минут за раз, хотя бы для того, чтобы не стимулировать ее стресс.

Она уже не была в критическом состоянии, но находилась под тщательным наблюдением. Ноя просто убивала сама мысль, что он уже два дня не видел ее с тех пор, как она впервые пришла в себя после операции. Но он постоянно напоминал себе, что ее семья не видела ее три года.

В очередной утренний визит, одна из сестер Брианны, Мисси, сказала Ною, чтобы он шел вместо нее. Она уже была один раз, и понимала, что он терпеливо дожидается своей очереди. Он обнял Мисси в знак благодарности и направился прямиком в палату Брианны. Он вложил ее руку в свою, все еще побаиваясь причинить ей боль.

Синяки стали немного лучше, по сравнению с тем, когда он впервые увидел их. Вместо ужасных черно-фиолетовых, они стали больше фиолетовыми, местами с черным и чуть-чуть зеленым. Ее веки казались не такими опухшими, хотя были еще довольно черными от кровоподтеков. Ушибы на лице тоже стали лучше, но по-прежнему выглядели ужасно.