Шрифт:
– Можете выходить.
Пока Карен выходила и обходила машину сзади, Гордон уже стоял рядом с ней с пистолетом в руке.
– Идите за мной, - сказал он.
– Сзади и чуть в стороне.
Он пошел по направлению к офису, держась ближе к стене и подальше от веера света, струящегося из окна. Окно располагалось за дверью, так что им удалось добраться до нее в тени - в тени и липком тумане.
Дверь была слегка приоткрыта. На пороге Гордон жестом показал Карен, чтобы она остановилась.
– Отойдите, - прошептал он и поднял револьвер наизготовку.
Пинком он распахнул дверь.
Потом остановился на пороге. Стоял секунду или целую вечность. Для Карен время остановилось, все остановилось до тех пор, пока он повернулся к ней и сказал:
– Ничего. Никого нет.
Она присоединилась к нему, и они вдвоем вошли в освещенный офис. Гудел напольный вентилятор, заставляя трепетать приколотые к стене бумаги. Гордон глянул на стол. На нем, рядом с телефоном, лежала сумочка Риты. Перед ней в большой пепельнице еще дымилась смятая сигарета. Карен заметила ее и кивнула.
– Она, должно быть, только что вышла. Гордон нахмурился.
– Почему вы так уверены? Когда мы подъезжали, я не видел никакой машины.
– У Риты "Фольксваген". Она обычно оставляет его в ангаре.
– В том, что сзади?
– Да, сзади справа.
Он кивнул и развернулся. Карен вышла вслед за ним. Справа от дощатого сарая стоял на растяжках самолет, одномоторная "Цессна". Гордон остановился в ее тени, всматриваясь в темное чрево ангара. Где-то в конце его мерцал огонек.
Карен подалась вперед, но Гордон затряс головой.
– Еще не время.
В глубине ангара Карен могла различить приземистый силуэт "Фольксвагена". За ним был самолет, а еще дальше - источник света. Скорее всего это был электрический фонарь, поставленный на пол рядом со стеллажами для инструментов. И вот перед ним возникла фигура Риты.
– Это она?
– спросил Гордон шепотом.
– Да, слава Богу. И она одна.
– Хорошо. Вот что я от вас хочу. Пойдите и поговорите с ней.
– Вы со мной не идете? Гордон сделал жест револьвером.
– Не беспокойтесь, если я вам понадоблюсь, то буду наготове. Чувствую, что вам легче будет с ней договориться, если она меня сразу не увидит. Расскажите ей о том, что случилось - о Брюсе и Томе Дойле. Думаю, что она готова сломаться. Может быть, Брюс попытался связаться с ней, может быть, она знает, где он.
– Что если она ничего не скажет?
– Тогда я вступлю в дело. Но стоит попытаться, - Гордон положил ладонь на ее руку.
– Помните - она тоже в опасности, независимо от того, знает она это или нет. Вы должны ее в этом убедить.
– Я попытаюсь.
Карен пошла через туман, а потом через темноту входа в ангар. Пути назад не было. Она прошла мимо самолета, потом вступила в круг мерцающего света. Рита подняла голову, увидела ее, узнала.
– Что ты здесь делаешь?
В голосе ее звучало неприятное удивление и что-то большее, чем удивление, чего нельзя было уловить на скрытом тенью лице.
– Я должна поговорить с тобой. И сейчас же. В руке у Риты был тяжелый гаечный ключ. Она не отложила его, наоборот, пальцы сильнее сжали рукоятку.
– Очень удачное время ты выбрала. Ты не видишь - я занята?
– Я не выбирала время. Рита, выслушай меня...
– Я слушаю.
Она слушала, пока Карен рассказала ей о звонке Брюса, встрече на крыше и о том, что случилось после. Время от времени Карен переводила дух, но не переставала говорить - до того самого момента, когда они увидела из окна распростертое внизу тело.
Рита не шевелилась, ее лицо оставалось в тени, и она не произнесла ни слова.
"Она меня не слышит, - сказала себе Карен.
– У меня нет способа достучаться до нее, только слова".
И она нашла нужные слова.
– Ты не видела то, что видела я, Рита. Том Доил, лежащий на улице, с головой, расколовшейся, как гнилой арбуз. Мертвый Гризволд в комнате, заполненной запахом его горящего тела. Эта бедная медсестра...
– Что ты хочешь от меня?
– Правды, - Карен почувствовала, как пальцы ее сжались, ногти впились в ладони.
– Это не вопрос веры или преданности - слишком далеко все зашло. Мы должны остановить то, что происходит. Если ты что-то скрыла, если ты знаешь, где Брюс...