Мы присели на могильные бугорки; вид развертывался захватывающий. Я достал из футляра фотографический аппарат, снял озеро и развалины и обратился к нашей проводнице:

— А теперь позвольте вас снять?

Варвара усмехнулась.

— Не хочу.

— Почему?

— А так!

— А мне вас очень хочется снять.

— Снимайте, только предупреждаю, что ничего из этого не выйдет!

Засмеялся и я.

— Ну, уж это вы чересчур самоуверенны!

— Попробуйте! — с вызовом сказала она. — Я даже не шевельнусь.

Я сделал с нее четыре снимка с разных мест и торжествовал. Варвара загадочно улыбалась, и я почувствовал, что от нее исходило что-то знакомое, то злое, с чем мы боролись ночью.

«Ведьма!» — мелькнула во мне мысль. Она медленно повернула ко мне лицо.

— Ведьмы не милуют! — заявила она со скрытой угрозой. У меня перехватило дыхание: она читала мои мысли, как книгу!

— Кто ведьма? — спросил мой спутник, не понявший ее слов.

— Это меня здесь зовут так, — пояснила Варвара. — Или вы еще не знали об этом?

— В первый раз слышим, — отозвался я. — За что же вас так величают?

— Потому что я все могу сделать, — блеснув мертвыми глазами, проговорила она.

— Например, что же?

— Что задумаю… Жених у меня был; мать его ни за что не хотела нашего брака. Я в полнолуние пожелала ей смерти, и она умерла в тот же день!

— Значит, вы злая?

Варвара как будто задумалась.

— Я не злая… — обронила она. — Во мне есть другой, кто заставляет меня делать зло.

Она все время избегала направлять взгляд на нас.

— Я ведь летаю по ночам… так ярко, тогда так хорошо! — будто в бреду призналась она.

На лице ее написались глубочайший восторг и счастье.

Григорий Никитич глядел на нее, не отрываясь; я прятал глаза, чтобы не подпасть под ее влияние.

— Иногда летишь в лунную ночь, — обхватив колено, продолжала Варвара, — сядешь на сук дерева, около какой-нибудь совы, переговоришь с ней и дальше, и выше взмываешь!

— На каком же языке вы говорите с птицами? — спросил я.

— Не знаю. Птицы и звери — мы все понимаем друг друга. Иногда подлетишь к освещенному окну чьего-нибудь дома, сядешь и слушаешь, что говорят за стеной люди…

Мне она стала казаться опасной безумной, которую следовало обезвредить.

Она досадливо повела плечом в мою сторону.

— Кто безумный, узнаете после! — опять ответила она на мысль. Вдохновенное выражение сошло с лица ее.

— Смотрите, пришли вы вдвоем, а отсюда не уйти бы кому-нибудь одному! Григорий Никитич, хотите остаться здесь? — задорно спросила она.

— Хочу, — выговорил он.

— Видите? — со смехом заявила Варвара. — Лучше не пробуйте тягаться со мной!

Григорий не сводил с нее взгляд и явно находился в том же безвольном состоянии, в каком был ночью.

Я почувствовал, что и меня начинает гнести и одолевать та же сила. Надо было отступать, пока еще было можно!

— Шутки шутками. — спокойно по виду сказал я и поднялся с могилы, — а нам с тобой нужно еще все село обойти.

Поднялись и оба моих спутника. Варвара проводила нас до берез за школой и дальше не пошла.

— Здесь в дуплах мои приятельницы живут, — сказала она. — А там враги, — она кивнула на деревню и, поглядев с минуту нам вслед, отправилась обратно.

— Встряхнись, Григорий! — строго обратился я к своему приятелю. — Что тебя будто в котле сварили?

— Да что-то нездоровится. Надо бы дневку здесь сделать?

— Нужно совсем другое! — оборвал я.

Мы вошли в село; я постучал в окошко крайней избы, и из него высунулась пожилая баба в красном платке.

Я спросил, нот ли лошадей, чтобы отвезти нас на станцию. Баба послала нас дальше, и через несколько минут я и мой приятель сидели в просторной избе и договаривались с хозяином. Надо было как можно скорее убираться из опасного гнезда, а потому за деньгами я не стоял, и торг был закончен быстро.

Бородатый, рыжий хозяин, с лицом красным, как помидор, отправился запрягать, и немного погодя мы втроем подкатили в старенькой повозке к школе. Пустырь, к великому моему удивлению, был безлюден.

Я спрыгнул на землю, велел поворачивать лошадей, а сам побежал за мешками; Григорий остался ожидать меня.

С вещами я управился в один миг и, когда вернулся с ними, с крыльца дома смотрела попадья, а к нам не торопясь направлялась Варвара. Мой спутник приподнялся, чтобы вылезти к ней навстречу, но я удержал его.