В середине восемнадцатого века эта простая система была адаптирована для предоставления самурайским мальчикам начального образования. Призамковый город был разделен на районы, названные годзу: в начале 1800-х в Кагосима было восемнадцать таких районов, но к I860 году их уже насчитывалось более тридцати. Деятельность годзу осуществлялась преимущественно на основании самоуправления. Каждый район имел своего лидера, свой собственный штаб и свой собственный кодекс поведения. В некоторых районах существовали отдельные здания, специально предназначенные для годзу, но чаще всего все занятия проходили в частных домах. В каждом районе мальчики были разделены на две основные группы: младшие мальчики, или тиго, и старшие мальчики, или нисэ.

Согласно общепринятой практике, мальчики поступали в годзу в возрасте пяти или шести лет, что, по принятому в Японии счету, примерно соответствовало седьмому дню рождения [6] . Седьмой день рождения мальчика был одним из нескольких событий, отмечающих его переход из детства во взрослую жизнь. Обычно в этот день отец юного самурая дарил своему сыну ва-кидзаси, короткий меч без гарды, и отводил его в центр годзу, чтобы представить тамошнему лидеру (нисэ гаси-ра). Хотя принятие в тиго происходило почти автоматически, лидер строго напоминал мальчику о важности годзу.

Новые члены получали ранг младших тиго, которые должны были придерживаться строгого распорядка дня с сигналом к отбою. Они не могли покидать свои дома до 6.00 или после 18.00. В 6.00 они спешили к дому местного учителя, помогавшего им с чтением заданных на этот день текстов, которые обычно представляли собой выдержки из конфуцианской классики. Эти уроки были посвящены скорее обучению беглости чтения и заучиванию, чем пересказу, и однообразная зубрежка нередко доводила мальчиков до слез. В роли учителей обычно выступали старшие мальчики, часто лидеры нисэ. Этот пост стал первой руководящей должностью Сайго, и как лидер нисэ он обучал конфуцианской классике нескольких будущих политических деятелей. Среди его учеников были Ояма Ивао, Того Хэйхатиро и собственный брат Цугумити. После утренних уроков тиго получали короткий перерыв на то, чтобы позавтракать, самостоятельно позаниматься или помочь с делами по хозяйству. В 8.00 они собирались для спортивных занятий, которыми руководил старший тиго. Эти утренние физические упражнения имели самый широкий диапазон — от борьбы сумо до верховой езды. Некоторые игры, такие, как Косан ивасэ, или «Скажи, дядюшка», были направлены на развитие как физической ловкости, так и стойкости духа: собравшиеся мальчики сбивали с ног одного игрока и наваливались на него всей гурьбой, до тех пор, пока лидер тиго их не отзывал. Примерно с 10:00 у мальчиков начинался второй период занятий, проходивших под руководством старшего тиго. На этих уроках, кроме книжных знаний, мальчиков обучали еще и нормам поведения. После полуденного перерыва мальчики собирались снова в 2:00 для дальнейших занятий.

Программа обучения тиго была достаточно односторонней и ограниченной. Все три главных учебника, лежавших в основе системы образования тиго — «Рэ-кидай ута», «Ироха ута», и «Торагари моногатари», — были сфокусированы на княжестве Сацума и доме Симадзу. Автором базового учебника, «Ироха ута» («Алфавитная ода»), считался Симадзу Тадаёси, великий феодальный правитель шестнадцатого столетия. Ода представляла собой набор из сорока шести наставлений, организованных в порядке японской слоговой азбуки. Мораль этих наставлений была достаточно ординарной: ода призывала детей прилежно учиться, хорошо себя вести и слушаться старших. Но в Сацума даже учебная литература была связана с домом Симадзу. Другие тексты были такими же односторонними. В «Тора-гари моногатари-» («Сказание о тигровой охоте») рассказывалось о вторжении японцев в Корею в 1590-х, но с точки зрения войск Симадзу. «Рэкидай ута» («Ода поколений») описывала происхождение дома Симадзу, начиная с Симадзу Тадахиса, жившего в двенадцатом веке. В оде должным образом упоминался императорский дом и различные сёгуны, но в то же время она описывала правителей Симадзу как полноправных, независимых монархов. О Симадзу Ёсихиса, который вновь объединил княжество Сацума после волнений и беспорядков начала шестнадцатого столетия, ода говорит, что «он управлял людьми при помощи добродетели, и они вернулись на пути человеколюбия». На языке конфуцианского учения это означало, что Ёсихиса был скорее монархом, чем простым феодальным правителем. Насаждая добродетели среди населения, он узаконивал свои территориальные завоевания. Это косвенно обосновывало независимость дома Симадзу и делало необязательным одобрение Токугава для легитимности правления Симадзу. В последующие годы, став нисэ, мальчики Симадзу начинали обучаться более разнообразной программе, включавшей не только простое цитирование, но и интерпретацию конфуцианской классики. Однако основу образования в годзу составляли история и традиции дома Симадзу.

В 16:00 мальчики собирались на улице для занятий боевыми искусствами, проходивших под руководством нисэ. В отличие от утренних, вечерние упражнения включали и серьезные занятия фехтованием. Мальчики практиковались с деревянными мечами, но при этом осваивали технику и тактику реального боя. Обучение фехтованию в Сацума проходило в соответствии со стилями двух школ: школы Дзигэн, основанной Того Сигэката, и школы Якумару, представлявшей собой синкретическую традицию, изначально разработанную последователями Дзигэн. Школа Дзигэн была одной из самых традиционных и агрессивных среди всех основных фехтовальных школ. В то время как к девятнадцатому веку в большинстве школ для снижения травматизма использовались обтянутые тканью бамбуковые мечи (фукуро синай), школа Дзигэн сохраняла верность традиционным мечам из твердого дерева (боккэн). Большинство школ делало упор на сочетание техники атаки и защиты, причем последняя строилась так, чтобы с максимальной эффективностью использовать ошибки противника. В отличие от них школа Дзигэн была безжалостно агрессивной, и вся ее техника строилась на нанесении единственного смертоносного удара. Школа Якумару отличалась еще большей воинственностью, делая упор на готовность атакующего умереть. Неудивительно, что из школы Якумару вышли самые отъявленные головорезы 1860-х. Некоторые косвенные доказательства позволяют предположить, что Сайго был связан со школой Якумару.

Мальчики тренировались на улице, невзирая на дождь и ветер, но в особенно ненастные дни они играли в карточные игры на исторические темы. В игре «Муса карута» карты представляли воинов, прославившихся своей преданностью, в то время как игра «Цаймё карута» позволяла выучить имена, ранги и владения главных японских феодальных правителей. Мальчики тренировались или играли до 18:00, затем они возвращались домой. После этого для них наступал отбой, и они могли покинуть свой дом только на следующее утро, в 6:00.

В возрасте девяти-десяти лет мальчики получали возможность повысить свой статус до старшего тиго, но для этого им требовалось пройти непростое испытание. Нового кандидата могли посадить в сундук, использовавшийся для хранения архивов годзу, плотно перемотать его веревкой, а затем перекатывать по всем помещениям. Согласно другому ритуалу, мальчики ждали, когда лидер годзу вызовет к себе кандидата, а затем дружно набрасывались на него и сбивали с ног. У старших тиго появлялись новые обязанности. Как и младшие тиго, они вставали рано, чтобы отправиться на уроки, но теперь они были не только учениками, но и учителями, которые наблюдали за младшими тиго во время утренних и дневных занятий. Когда у младших тиго наступал дневной перерыв, старшие тиго отправлялись на лекции в академию княжества. После фехтовальной практики младших тиго отпускали домой, но старшие тиго продолжали свои занятия под надзором нисэ. С 19:00 старшим тиго разрешалось наблюдать за началом вечернего совещания нисэ. В 20:00 нисэ провожали старших тиго домой.

В возрасте тринадцати-четырнадцати лет у мальчиков начинался процесс публичного, формального перехода во взрослую жизнь, который был отмечен тремя главными ритуалами: церемонией гэмпуку, аудиенцией с дайме и посвящением в нисэ. В ходе церемонии гэмпуку мальчики получали взрослое платье, соответствующее их статусу; им присваивали новое, взрослое имя и выбривали верхнюю часть лба. Оставшиеся волосы оставляли длинными и завязывали их узлом на макушке. В дни Сайго эта прическа, изначально созданная для ношения воинского шлема, была признаком мужественности как среди самураев, так и среди простолюдинов. Мужская прическа позволяла сразу же определить сексуальный статус ее владельца. Выбритый лоб указывал на зрелого мужчину, который готов исполнять активную роль в сексуальных отношениях со своей женой, сожительницей, проституткой или мальчиком. Напротив, длинная челка указывала либо на асексуального юношу, либо на пассивного, младшего партнера в гомосексуальной связи. Примерно в то же время, когда проходила церемония гэмпуку, мальчики, обладавшие соответствующим наследственным статусом, получали приглашение на первую аудиенцию с дайме и получали свои первые поручения. По сути, это была своего рода производственная практика, при прохождении которой мальчики работали с 10:00 до 14:00 и получали минимальное содержание в размере четырех коку в год. Мы можем предположить, что Сайго был посвящен в нисэ где-то в начале 1840-х: он прошел церемонию гэмпуку в 1841 году, в возрасте четырнадцати лет, а в 1844-м начал работать в финансовом ведомстве княжества.