Я просматривал извлеченную из аттача запись прошлогоднего интервью Венского по поводу непонятного мне уайтбола. Смотрел — и откуда-то знал: вопреки здравому смыслу поеду в Среднеросск. Все брошу и поеду. Даже если это окажется недоразумением (собственно, ничем другим оно оказаться не может).

— …Прежде чем поблагодарить вас за беседу, позволю себе еще один вопрос. Вы нам рассказали про удивительные и разнообразные проявления феномена «Уайтбол», сделали интересные и — чего уж греха таить — шокирующие прогнозы, поделились секретами научного поиска. Но, боюсь, нашим читателям так и осталась непонятна суть явления. Что же это все-таки такое — уайтбол?

Пффф… ну, сморозила. Расслабилась к концу интервью. Так осторожно задавала вопросы, и вот — пенка под конец… ну, ща он ей выдаст.

— Боюсь, если вашим образованным читателям непонятно то, что излагает ученый популярным языком, то им придется обратиться за разъяснениями в редакцию какой-нибудь желтой прессы.

Вот тебе. Это называется — легко отделалась.

Я успел забыть, что смотрю не прямую передачу, а запись годичной давности. Он так узнаваем, этот «старый кретин», кажется — десятилетнего интервала и не было вовсе… Бог ты мой, как же мы его ненавидели. Как я его ненавидел — за этот вот сарказм, нонконформизм, тотальную бесцеремонность и абсолютное хамство. Самое невинное, что можно было от него услышать — «козел!» Козлами по определению являлись все, от студента до ректора, и сам проф тоже — когда совершал какую-нибудь оплошность. В применении к себе любимому к характеристике «козел» добавлялся почетный эпитет «старый».

Старый — не то слово. Древний. Никто не помнил, сколько ему стукнуло. Не удивлюсь, если он сам этого не помнил. И вот, пожалуйста — еще десять лет прошло, а он все тот же. Ничуть не изменился, даже внешне.

Я изменился. И не только внешне. Стал туп, сентиментален, заполучил наркотическую зависимость и внушаю себе, что так было всегда. Что так должно быть…

Журналистка попыталась отшутиться:

— Желтая пресса еще нескоро заинтересуется нашей темой. Это ведь не перспектива вторжения Чужих на Землю.

Старик отреагировал серьезно и желчно:

— Чужим насрать на нашу Землю. А уайтбол — реальная опасность. И если человечество до сих пор не научилось использовать способности к абстрактному мышлению — п…ц человечеству.

Глушилка сработала, но поздно. На печати это наверняка вырезали, а вот кто смотрел прямой эфир — имели счастье выслушать легендарную личность, тыкскыть, во всей красе… Прелесть он, все-таки.

Дама мужественно сохраняла профессиональное самообладание, но моральная усталость сквозила из нее во все дыры. Ничего, ничего. Такой разговор стоит выстрадать. Чудо, что старик вообще снизошел до общения с популярным журналом.

— Хотелось бы все-таки узнать: как вы сами классифицируете феномен? Вы во время нашего диалога неоднократно оговорились: «с точки зрения физики». Значит ли это, что физическая природа феномена не первична, а ее проявления — лишь побочные эффекты какого-то другого процесса?

— Я изложил свои взгляды на процесс. И не собираюсь отвечать за коллег из других областей науки. Если вам известна притча о трех слепых, которые ощупывали слона — будьте любезны сами пересказать ее читателям.

Пересказывать притчу дама не стала, по крайней мере — по телевизору. То ли время вышло, то ли не поняла, о чем речь. Она с вымученной улыбкой поблагодарила легендарную личность за интервью, за сим пленка кончилась.

— Понял чего-нибудь? — пробурчал у меня за спиной Шурик.

— Понял: проф сам не втыкается, что это за хрень такая, однако же любому кретину должно быть ясно как дважды два: уайтбол — усраться до чего серьезно.

— Ну… видишь, как у него получается. Вроде эта хрень меняет время, сознание и мало ли чего. К тому же размножается, как грибы. Если все правда, и даже академики не втыкаются что к чему — может, оно и впрямь серьезно и опасно.

— Во-первых, ни фига она пока не размножается, это только предположение. Во-вторых, непонятно чего она там на самом деле меняет. В-третьих, старик нарочно драматизирует, чтоб я сдох. Капает людям на мозги, чтобы выдавить из бюрократов и спонсоров денежки на комплексную экспедицию. Он же ясно сказал: для изучения феномена необходима группа специалистов из разных областей.

— Темное это дело.

— Ага. И темнее прочего — что такое уайтбол, и причем тут страдающий амнезией бывший студент профессора Венского…

Примерно так я и сформулировал свое недоумение в адрес группы «Уайтбол».

Ответ пришел меньше, чем через двадцать минут, на сей раз — неофициальный:

Утративший от любопытства стыдливость Шурик уже перевесил башку через мое плечо:

— Шеф! Чего ты теряешь? У тебя же несколько отпусков накопилось. И ехать-то всего пятьсот верст. Я бы, твою мать, поехал, только меня не зовут…

Я бы уже и сам, твою мать, поехал…

— А ты?

— Со мной — порядок.