— Всего-то? Покатается и вернется.

— Много вы понимаете. Сеанс протекает мгновенно, а тут уже двенадцать часов прошло.

— Мне очень жаль.

— Жаль ему. Черти бы побрали вашу долбанную эпоху! — разозлилась Вахтерша. — Нас было полторы сотни. Осталось тринадцать. Люди исчезают по штуке в неделю. Пять дней назад пришел какой-то тип, весь из себя богемный и нервный. После него исчез Кассир. Теперь явились вы, будь вы неладны.

Вот те раз… Меня что, продолжают разводить? Вряд ли. Тетка неподходящая. Кухонно-коммунальная баба. Такие хорошо умеют подличать, но квалифицированно врать — нет, не умеют.

Я невольно почувствовал себя убийцей. Осторожно спросил:

— Что теперь будет с Диспетчером?

— Да ему-то чего будет, — с досадой откликнулась женщина. — Ему-то как раз хорошо. Вылечился.

— От чего вылечился?

— От шизы, от чего ж еще.

Ф-фу, слава богу. Оказывается, все просто. У Диспетчера случилось просветление, он собрал монатки и сбежал из этого дурдома. Наплел сослуживцам с три короба и смотался.

Все-таки я не зря сюда пришел. Хоть доброе дело сделал нечаянно.

Улыбнулся Вахтерше:

— Ну, и отлично. О чем переживать?

— Пошевелите мозгами! Соседи выздоравливают и выходят на волю, только вы торчите в дурке! Что остающиеся должны чувствовать, по-вашему?

— Надежду, — твердо сказал я.

Женщина фыркнула, отвернулась. Ну и фиг с тобой, дура невоспитанная.

— До свидания, мне пора.

— Скатертью дорога, — буркнула тетка. — Только это… зайдите к Проводнице. В двадцать пятую. Диспетчер просил передать вам кое-что.

Значит, дурдом продолжается… Ладно, чего я теряю? Отправился к Проводнице.

— Добрый день.

— Добрый. Значит, это вы.

— Значит, я.

— Проходите, присаживайтесь. Нет, лучше сюда, — женщина убрала какие-то бумаги с кресла.

Эта дама выглядела много старше Вахтерши и куда интеллигентнее. Такая будет вешать лапшу на уши профессиональным образом. О'кей, давайте вашу лапшу, мэм. Подыграю по мере возможности, не зверь же я, в самом деле.

— Постараюсь коротко и по сути, — заявила она. — Переспрашивайте, если не ясно. Я ведь не Кассир, но что делать. Все мы тут потихоньку становимся Универсалами.

— Я слышал о вашей текучке.

— Текучка — не совсем верное слово. Мы тут на излечении. Подобное — подобным, так сказать. Смотрим на вас и учимся бороться с недугом. Хотя…

— Хотя? — галантно переспросил я.

— То, что мы оказались именно здесь — случайность. Сначала нашу группу отправили… скажем, в ваше недалекое будущее. Там — умственный коллапс, полная безнадежность. Стрелочники… в смысле, врачи не учли, что мы очень внушаемы. Та эпоха еще больше покалечила нашу психику. Мы даже забыли личные имена — у людей будущего личность значения не имеет, только функция.

Мне стало не по себе. Дама права, черт возьми. Именно туда мы и катимся. Правда, функций пока больше одной на рыло: Специалист, Налогоплательщик, Муж, Отец… Интересно, сколько веков (а то и десятилетий) осталось до того, чтобы забыть личные имена?..

— …Нас вытащил Стрелочник, — рассказывала Проводница. — Сначала мы думали — куда попало, лишь бы прочь оттуда. Но, похоже — нет. Он чертовски удачно перевел стрелку. Большинство из нас здесь выздоровели и покинули группу.

— Как вы это объясняете?

— Ваша эпоха кишит латентными Стрелочниками. Не берусь определить причину — возможно, человеческий разум задействует последние имунные силы перед окончательным коллапсом… Кстати, вы — латентный Стрелочник.

Я невольно посмотрел на свои руки. Всего две, слава богу.

— Вы мне льстите.

— Ничуть. Психически нормальный человек — сам себе Стрелочник, а иногда и кому-то еще. Вы не дотягиваете до нормы, только задатки пока что… Взгляните.

Она подошла к рабочему столу, щелкнула каким-то тумблером. Передо мной на стене возникло изображение: осьминог с лицом человека. Точнее — многоног. Одни щупальца свободно парят в воздухе, другие прижаты в разных точках к поверхности глобуса. Глобус — не земной, судя по рисунку… Вокруг еще несколько осьминожиков, помельче. Некоторые переплели часть щупальцев с соседями.

— Индусы называют его «Атман», — проговорила дама. — Чистый дух. В некоторых культурах есть понятие «Адам Кадмон». Но оно слишком условно… Позже появился «Адам» — еще большая условность, хотя изгнание из Эдема четко ассоциируется с началом эпидемии… Ну, а для нас это просто человек. Хомо сапиенс.

— Уже не первый раз слышу о какой-то эпидемии…

— Не спешите, все по порядку. Глобус на этой схеме — модель не пространства. Времени.

— Как это?

— В вашей эпохе есть один трудно объяснимый понятийный стереотип… Вселенную вы представляете в форме шара, собственную планету — тоже. А время у вас почему-то линейно.