В полете его одолевала дремота. Он полубодрствовал-полуспал. В этом смутном состоянии ему вдруг привиделись Ана и Кармина. Ана суетилась в своей уютной комнате, поправляя платьица на куклах, из которых составила коллекцию: у них всех были фарфоровые личики, нарядная одежда. А Кармина разбиралась в своих дорогих, сложного устройства фотоаппаратах, которых у нее было чуть ли не семь десятков: фотография была ее хобби. Ана принадлежала к XIX веку, Кармина — к веку XX. «Прошлое и будущее!» — подумал Салинас в полузабытьи. Веки у него прикрыты, но мозг продолжал работать... Как в картине Женоварта, которая так и называется — «Прошлое и будущее». На него наплывали лица Аны и Кармины, затем фарфоровые куклы, вслед за этим — фотоаппараты... Потом он заснул.

Реактивный лайнер приближался к Нассау, на который держал курс. До захода солнца оставалось совсем немного, небо полностью очистилось от облаков. Созвездие из семисот островов, известных под общим названием Багамы, словно рассыпалось на водной глади океана под самолетом. Море было ослепительно синим, и тропическая зелень на островах выглядела особенно пышной на его фоне. Прильнув к иллюминатору, Салинас жадно разглядывал всю эту красоту. По мере того, как самолет опускался, все четче и различимее становилось морское дно, его перепады с разными оттенками синевы и голубизны.

Пока самолет снижался, адвокат как бы препарировал в уме все факты, которые ему с таким трудом удалось узнать. Тщательно продумав их, он пришел к нескольким выводам. Во-первых: «Нэт компани» задумала и осуществила всю эту сложную жульническую операцию, движимая прежде всего стремлением овладеть мировым рынком добавок к оливковому маслу. Второе: ради этого «Нэт компани» старалась в ходе такой операции уничтожить своего главного и практически единственного конкурента — «Олео Чем». Именно ради этого и была организована вся эта сложная и многоступенчатая акция с маслом, которое затем засветилось, после чего все газеты, радио и телевидение в мире растрезвонили повсюду, что такой продукт произведен компанией «Олео Чем»; именно этой компанией — так оно было задумано с самого начала! В-третьих, Фонд Фокса выражал волю четырех субсидирующих ее крупных компаний, в равной степени заинтересованных в дискредитации испанских товаров и продуктов перед принятием Испании в Континентальный торговый рынок. Салу толкнули на то, чтобы подмешать эту добавку в масло, предназначенное к экспорту в Европу, чтобы вызвать в целом недоверие к испанским продуктам, сделать их неконкурентоспособными... Да, посредника, безусловно, самого заманили в западню... но таким образом, чтобы затем во всем мире стало известно, что он добавлял в оливковое масло какую-то гадость. А когда эта пакость засветилась вовсю, была начата мощная пропагандистская кампания весьма крупного масштаба, чтобы привлечь максимальное внимание к этому делу, всячески при этом выставить в самом неприглядном виде испанские продукты. В-четвертых, у Салы украли масло вовсе не ради того, чтобы потом нажиться на его продаже, а чтобы вынудить его согласиться с предложением подмешать добавку, поскольку все было подстроено так, что иного выхода у посредника и не было.

Потом Салинас стал раздумывать над тем, кто какую часть этой операции осуществлял.

Всю ее в целом, вне всякого сомнения, вдохновлял из Салона-де-Прованса Ланси. Именно он находился рядом с Белли, следя за тем, как он усовершенствует формулу вещества, вызывающего свечение масла, и одновременно контролировал поведение ученого вообще, так как о его пристрастии к сильнодействующим наркотикам он был прекрасно осведомлен. И как только Ланси почувствовал, что Белли может сказать что-то лишнее Салинасу во время назначенной им встречи, он, Ланси, хорошо знавший привычки своего шефа, подбил его крепко выпить незадолго до того часа, когда химик обычно доставал яд у своей кобры. Так был спровоцирован трагический финал Белли, хотя в момент смерти рядом с ним Ланси, судя по всему, не находился — с ним покончила кобра, которая на этот раз одолела своего хозяина... С другой стороны, он же, Ланси, задумал и осуществил также кражу масла Салы. Но во всем этом остается еще два неясных момента: где же находится злополучное масло и каким образом Ланси удалось отправить на тот свет сторожа? Во время полета в Салинасе все время подспудно вызревала мысль, перед началом приземления ставшая совершенно отчетливой: у Ланси должен быть сообщник в Испании — только в таком случае вся эта головоломка складывалась воедино. Но в таком случае — кто же этот сообщник Ланси, так хорошо осведомленный почти о всех шагах Салинаса?

В аэропорту он взял напрокат автомобиль. Салинас всегда восхищался «мустангами», а потому выбрал машину этой марки, причем с открытым верхом. Ехать по изумительному острову, чувствуя, как лицо тебе обвевает ласковый теплый ветерок, — что может быть лучшей компенсацией за нервотрепку последних недель?! Хотя уже начало темнеть, пальмы и яркие тропические растения были видны особенно четко.

Место, где размещалась штаб-квартира «Нэт компани», притягивало адвоката словно магнит. На прогулочной скорости он направился в ту сторону. Подъехав к заветному месту, он увидел проволочную сетку-ограду, а за ней три здания, на одном из которых светились огромные буквы: «Нэт компани». У входа стоял дюжий парень, на поясе у него висел пистолет. Не спеша, на той же прогулочной скорости, Салинас объехал ограждение и повернул назад в Нассау.

«Нэт компани» — это тебе не Фонд Фокса, — подумал адвокат. — Здесь я не смогу пройти незамеченным, этот тип с пистолетом, безусловно, меня остановит... а лицо у него вовсе не из приветливых». Салинас был озабочен, покусывал нижнюю губу. Надо будет, решил он, действовать иначе, а для начала сходить в муниципалитет и выяснить там адрес Ланси.

Он остановился в гостинице «Тропик-1» и провел вечер, блаженствуя на террасе своего номера. На следующее утро, позавтракав апельсиновым соком, кусочком ананаса и кофе, а затем искупавшись в море, он направился в здание муниципалитета. Там чернокожий клерк, весьма учтивый и внимательный, дал ему адрес мистера и миссис Ланси.

«Я и не знал, что он женат, — подумал про себя адвокат. — Вроде бы о жене он и не упоминал в разговоре. Впрочем, какое это имеет значение».

Не прошло и получаса, как Салинас медленно подъехал к вилле Ланси. Это было здание, построенное в колониальном стиле, под те, которые обычно показывают в фильмах из жизни рабовладельческого юга Соединенных Штатов. Фасад его украшали белые колонны, без которых ни один такой дом не обходится. Перед входом высились огромные металлические ворота, покрашенные в черное, от них в стороны тянулась металлическая ограда. Сад, тянувшийся до самого пляжа, — в нем было, должно быть, не меньше пяти тысяч квадратных метров — был засажен практически всеми тропическими растениями и цветами, которые растут на Багамских островах.

«Хорошо же вознаградила «Нэт компани» услуги этого негодяя, — думал Салинас, удивленно и вместе с тем с возмущением осматривая все это великолепие. — Посмотрим, какое у него станет лицо, когда он вернется домой и увидит, что я его здесь дожидаюсь...»

Оставшееся до пяти вечера время адвокат катался на «мустанге», радуясь теплому, залитому солнечным светом дню. Некоторое время он постоял, восхищаясь тем, как направляют уличное движение полицейские в форме колониальных войск — их жесты напоминали движения ритмической гимнастики. Наконец, настало время вернуться к вилле Ланси.