Все промолчали, только Саша Белов шевельнулся было на стуле, открыл беззвучно рот: «Согласны!», но застеснялся и тоже промолчал.

— Ну так вот, машина уже в пути. К концу недели будет здесь. Блоки и узлы на первые два комплекта полностью настроены, проверены и получены. Сложены на стеллажах в дальнем углу,— пояснил Фросин Макарову. Тот молча кивнул головой.— Из Москвы вылетает бригада разработчиков. Первую машину будут собирать они. С помощью наших монтажниц и слесарей. И заберут себе для испытаний и исследований. Вторую мы будем делать уже сами.

Его телеграфный стиль завораживающе действовал на слушателей. Фомич поймал себя на том, что кивает головой каждой его фразе, и рассердился на себя — чего кивать-то понимаешь! Можно подумать, что не он, Фомич, принимал эти блоки и складывал их на стеллажи, и распорядился закрыть стеллажи пленкой от пыли и от соблазна — мальчишки ведь одни в цех набраны! — покрутить и потрогать их.

— Это, так сказать, общая постановка задач,— Фросин достал из стола папиросы, закурил, подвинул папиросы приглашающе на край стола.— Теперь, что мы имеем в наличии. Наши три участка — слесарно-сборочный, монтажный и регулировка — человек по тридцать каждый. И из этих человек только регулировщики имеют о машине представление. Самое смутное, успели «по диагонали» прочитать описание и просмотреть схемы.

— Учиться всем придется на ходу,— продолжал он.— Наша с вами задача — настроить людей на важность работы. Они должны знать, что для успешной работы надо отдать все. И не только знать, но и быть готовыми трудиться, не считаясь со временем. Для этого нужно провести следующие мероприятия.— Он придвинул ближе исписанный лист бумаги и мельком глянул в него.— Во-первых, проведем общее собрание или митинг, как вам больше нравится. Чтобы это не прошло впустую, чтобы людей задело, собрание проведем, когда прибудет «тележка». Я думаю, готовить выступающих заранее, как это обычно практикуется, не следует,— он поморщился.— Народ к этому с недоверием относится. Надо выступить для начала самим, да так, чтобы расшевелить остальных.

Как это, не готовить собрание? Фомич запыхтел неодобрительно, глянул на всех — сидят, переваривают. Глянул на Макарова — вид у того непроницаемый. Фомич тоже промолчал. Не нравилось ему это. Разве можно собрание на самотек пускать?

А Фросин продолжал:

— Во-вторых,— оформление цеха.— Он покосился на Макарова.— Вы здесь у нас официально или нет? Ах, неофициально! Тогда я признаюсь — я взял художника. На ставку слесаря. Завтра он выйдет на работу, и мы ему сразу поручим всю наглядную агитацию. Василий Фомич, щиты еще не готовы?

— Готовы, сегодня с двадцать четвертым цехом говорил. Завтра с утра можно забирать.

Ну так вот, у нас десять щитов. Два из них тебе, Саша. Оформляй на них «Комсомольскую жизнь». Пойди посмотри в других цехах, посоветуйся и подойди с материалами ко мне. Дальше... Четыре щита — профсоюзу.— Фросин улыбнулся предцехкому.— Передовиков у нас пока нет, но ты помести туда соцобязательства, график чистоты...

Логашов негромко пробасил:

— Хорошо бы и ту, торцовую стену занять агитацией. Лозунг большой написать, что ли...

Фросин удовлетворенно кивнул, сразу же записал в свою бумажку:

— Лады. Я художнику так задачу и поставлю. Пусть подумает. Да не просто лозунг, а панно... Если только,— он опять покосился на Макарова,— мне нарушение финансовой дисциплины не припаяют.

Все засмеялись. Макаров тоже засмеялся:

— Да бери своего художника! Я же говорю — я здесь неофициально!

Ободренный смехом и хорошей деловой обстановкой, в разговор вступил Саша Белов:

— Вот бы кружки для молодежи. И красный уголок...

— Об этом я и хотел говорить сейчас, о молодежи.— Фросин придвинул к себе стопку листков с какими-то не то таблицами, не то списками.— Я дал задание табельщице, и она подготовила мне такие сведения по всему личному составу цеха: возраст, семейное положение, образование, стаж работы на заводе. Ну и еще ряд данных — где живет, с родителями или один, далеко ли ездит на работу... Полностью я обработать не успел, но предварительно можно уже обсудить. Средний возраст — двадцать два года. Средний стаж работы на заводе — два с половиной года. Образование: с десятью классами — сорок три процента, с неполным средним образованием — семнадцать процентов, со средним техническим и незаконченным высшим — двенадцать процентов и двадцать восемь процентов — с высшим образованием. Для справки: самый старый человек в цехе — Василий Фомич.

Фомич, тоже вдруг проникшийся этой несерьезной атмосферой, выкрикнул:

— Ну да! А Евграфовна?

Все сразу вспомнили уборщицу Евграфовну, сухонькую бойкую старушонку, и расхохотались.

— Ну так что,— спросил, отсмеявшись, Фросин,— ясна картина? Придется нам и кружки организовывать — это по твоей части, Логашов,— и стенгазеты выпускать, и в школу рабочей молодежи загонять, и за морально-политическим состоянием следить...

Он вздохнул, и всё с готовностью улыбнулись — и вздоху его, и казенным словам «морально-политическое состояние».