— Ваше высочество, чтобы помочь, мне необходимо знать, в чем ваша беда.

Женевьева правильно поняла намек и принялась лихорадочно рассказывать:

— Оскар, Закери собирается выдать меня замуж за наследника Эфраима. Но я не могу выйти за него замуж! Я не люблю его! Я люблю другого и мы… мы… мы…

Она так и не смогла закончить, густо покраснев, поэтому советник додумал сам:

— Вы разделили с ним ложе?

Вместо ответа девушка энергично закивала головой, ещё сильнее покраснев.

— Что ж, — задумчиво протянул он. — Если вы переживаете, что король Марияди узнает об этом в первую брачную ночь…

— Ах, Оскар, — принцесса разочарованно вытащила свои руки из рук Оскара. — Простите мне столь вольное высказывание, но плевать король Марияди хотел на мою невинность. Ему нужна не я, а Малеросса в союзниках. Но я не хочу за него замуж. Я люблю Дайона! А он любит меня! И я… и он…

Тайна, которую девушка хранила, давила на неё тяжелым грузом. В этот конкретный момент ей вдруг начало казаться, что она больше не выдержит, если не поделится хоть с кем-то. А Оскара она знала всю свою жизнь. Сейчас старик казался таким близким и родным. Да и его участливые глаза сыграли свою роль. Женевьеве стало казаться, что он поймет и поможет. И девушка призналась:

— Оскар, я от него беременна. Ещё немного и скрывать это будет никак нельзя. Но я не хочу избавляться от ребенка! Я его уже люблю, как люблю Дайона! Что мне делать?

Оскар сделал вид, что тщательно обдумывает эту ситуацию, хотя уже давно знал, какой выход из этого положения будет наиболее подходящим. Лично для него.

Наконец, он сказал, заметно разволновавшейся из-за его молчания, принцессе:

— Выход есть, но он вам не понравится.

— Оскар, — нетерпеливо сказала Женевьева и схватила старика за руку. — Прошу вас, говорите!

— Когда его величество узнает о вашей связи с графом Киприаном, — сознательно понизил голос Оскар, чтобы его собеседнице пришлось вслушиваться в его слова. Старик давно заметил, что сказанные более тихим голосом слова имеют больший вес в глазах людей, чем крики или эмоциональные высказывания. — То велит казнить его за измену, а вас отправит в монастырь замаливать грехи или заставит избавиться от ребенка, а потом все равно выдаст замуж. В зависимости от того, насколько ему нужен этот союз.

Оскар сочувственно поглаживал по руке мужественно пытающуюся сдержать слезы Женевьеву. Он сознательно промолчал о том, что узнай Закери про ребенка, то никогда не заставил бы сестру от него избавляться. И может даже согласился бы на брак с Дайоном, если бы его попросили об этом в благоприятный момент. Несмотря на то, что Закери уже начал показывать зубки, он все тот же сентиментальный мальчишка. А Оскар был достаточно дальновидным политиком, чтобы понимать: брак Женевьевы и Дайона принесет пользу только им двоим, тогда как брак Женевьевы и короля Марияди принесет пользу всей Малероссе. Поэтому он сделает все, что от него зависит, чтобы не допустить этого.

Старый советник наклонился к ней и вкрадчиво сказал:

— Теперь о наилучшем для вас выходе из данного положения…

— Сбежать с Дайоном? — с надеждой спросила Женевьева, подняв на кажущегося ей спасителем старика заплаканные, а от того ещё больше помутневшие зеленые глаза.

Её предположение слегка удивило Оскара. Видимо, из-за возраста и болезни он начал терять хватку, потому, что даже не подумал об этом. Собери эта парочка все украшения и все имеющееся у них золото, да сбеги тайком, то их бы не сразу хватились. А при умении графа Киприана заметать следы так и вовсе могли бы не найти, успей они укрыться в другой стране.

Хорошо, что глупышка Женевьева сама сказала ему об этом раньше, чем графу Киприану. Оскар успеет принять меры.

— Сбежать у вас не получится, — уверенно сказал он. — Даже моей власти не хватит, чтобы такое организовать и провернуть. А ведь я — второе по власти лицо в государстве. Нет, ваше высочество. Единственный разумный выход в данной ситуации — это согласится на брак, но на ваших условиях.

Женевьева замерла.

— Я пойду к вашему брату, объясню, в какой ситуации вы оказались по неосмотрительности, — продолжил Оскар, стараясь говорить так, чтобы его слова звучали как можно разумнее. — Затем скажу, что вы согласны выйти замуж за правителя Марияди, но только после того, как родите ребенка.

Девушка снова начала всхлипывать:

— Но как же мой ребенок? Как же Дайон?

— Это будет второе условие, — тем же тоном продолжил Оскар. — После рождения ребенка передадут отцу, чтобы он мог вырастить малыша.

Женевьева не выдержала и, наконец, расплакалась. Старик предлагал ей отказаться от всего, от ребенка, которого она уже любила, от единственного человека, без которого жизнь в тягость. За что ей эти испытания? Чем она так согрешила перед богами, что они даже её не родившееся дитя наказывают?