Все ждали, что глашатай сейчас объявит о приезде правителя Стеркаосты. Но вместо этого в зал вошла Маргарита. Двор замер при виде бывшей регентши. Никто не ожидал, что после постигшего её позора, принцесса не побоится показаться на люди. Но она не побоялась. И даже больше того, Маргарита шла с расправленными плечами, прямой спиной и высоко поднятой головой. Она не ждала, что с ней хоть кто-то заговорит. Но Седрик выступил ей навстречу и подал руку, помогая подняться по ступенькам на положенное ей как принцессе место, рядом с Женевьевой. Марго ответила ему благодарным взглядом, и краешки её губ дрогнули в подобии улыбки.

Закери ничего не успел сказать по этому поводу, потому что по залу раздались несколько ударов колокола, и глашатай объявил:

— Его императорское величество Экейн Тизон правитель империи Стеркаосты, островов...

Он не договорил, так как к нему подбежал ребенок и сунул в руки свернутый свиток. Такой же свиток передали в руки Закери. Сначала его молодой король читал его с неподдельным изумлением на лице, пока глашатай откашлявшись представил:

— Его императорское величество Уисдом Тизон, правитель объединенной империи Стеркаосты и присоединенных островов Амитоль и Мальва, ...

Глашатай ещё долго перечислял родовую нового короля и его титулы, но это уже никого особо не волновало. Все вокруг взволновано обсуждали смену власти в Стеркаосте. Когда это случилось? А главное, почему трон унаследовал второй сын, а не первый Гриер Тизон? В Стеркаосте произошел переворот?

Пока глашатай говорил, Закери читал, а затем передавал свиток Оскару, входная дверь открылась, и в зал вошел император. Все ждали появления старика Экейна. Вместо него прибыл молодой, высокий и широкоплечий мужчина. Судя по статной фигуре и осанке, а также по тому, как уверенно его правая рука лежала на рукоятке сабли — как минимум хороший воин. Прямая спина, гордо поднятая голова — все в нем говорило о том, что этот мужчина привык быть лидером и не иначе. Он шел по залу уверенно и неторопливо, как идет хозяин по своему дому. От него просто веяло силой и уверенностью. И придворные невольно отступали от него на шаг назад, давая большую дорогу. Лицо незнакомого императора было непроницаемой маской, прочитать какие мысли или переживания одолевали его, было просто невозможно. А черные глаза, и длинные и черные, как вороново крыло, волосы, небрежно связанные простой лентой, делали его похожим на демона, а не человека.

Боадикея подергала Лиама за руку:

— Что происходит?

— Как и у нас, в Стеркаосте новый король, — шепотом объяснил тот. — Но почему-то не старший сын, а второй. Всем интересно, что там произошло.

Изредка пришелец, которого представили как Уисдома Тизона, поглядывал на зал. А потом его глаза сосредоточились на членах королевской семьи. Он осмотрел всех, и его взгляд остановился на Маргарите и Седрике, что-то увлеченно обсуждающих в полголоса. Но ненадолго.

Император, наконец, подошел на предписанное этикетом расстояние к трону. Как и полагается вежливому гостю, он склонил голову в небольшом поклоне. Закери ответил на него легким кивком. Невозможно было не сравнивать двоих монархов, впервые встретившихся. Молодой и сильный Закери, одетый в специально пошитый для встречи костюм из самых дорогих тканей и с огромной золотой короной, украшенной россыпью дорогих камней, проигрывал, одетому в простую шелковую рубаху и черные кожаные брюки для путешествий, императору Стеркаосты. И дело было не в росте. Хотя Уисдом и был на голову выше каждого из присутствующих, да и в плечах по шире. Дело в том, что у Закери не было той внутренней силы и уверенности, которая была у его венценосного гостя.

Закери решил поскорее покончить с официальной частью, поэтому добавил в свои речи как можно больше конкретики:

— Я безмерно сожалею о безвременной кончине реайд-сина Экейна Тизона, — как и полагается начал с соболезнований Закери, намеренно употребив титул, которым принято называть императора в самой Стеркаосте. Уисдом дал понять, что оценил любезность, ответив на неё легким поклоном. — И, конечно, приветствуем на троне нового реайд-сина.

В зале раздались неуверенные аплодисменты. Закери немного выждав, дал знак всем умолкнуть и спросил:

— Так что привело вас к нам? Это визит вежливости, или у вас были другие причины навестить наше скромное королевство.

Лиам наклонился к Боадикее и перевел:

— На самом деле он спрашивает сделка о замужестве Женевьевы ещё в силе или он от неё отказывается.

Новоявленный император ответил сам, без переводчика на чистейшем гейсе — самом распространенном в Малероссе языке:

— Я сильный воин и могущественный правитель, но даже мне не обойтись без королевы. Поэтому я прибыл для того, чтобы предложить вашей сестре стать моей единственной супругой.

— Что ж, Женевьева согласна, — недослушав, удовлетворенно сказал Закери и жестом велел сестре выйти вперед, что она смиренно и выполнила. Хоть и было видно, что девушка вот-вот разрыдается.

Но император не сделал ни шага вперед, чтобы одеть на будущую невесту обручальный браслет, как заведено в Стеркаосте. Вместо этого он сказал:

— Я имел в виду не эту вашу сестру, — и он в упор посмотрел на Маргариту. — Если, конечно, она согласится стать моей королевой.

В зале стало так тихо, что слышно было незначительный шум за закрытыми входными дверями. Марго не могла поверить, то он говорит о ней. Неужели император абсолютно серьезно предлагает ей стать королевой в такой большой и богатой стране, как Стеркаоста? Это стало для неё настоящим шоком. Маргарита росла с мыслью, что будет правительницей Малероссы. Она любила свою страну, хотела для неё только лучшего. Даже зная, что у неё мало шансов удержаться при власти, Маргарита готова была бороться до конца.

И тут этот император со своим предложением.

Пока Марго пыталась собраться с мыслями и решить, что ответить, к Уисдому на полусогнутых подошел посол Стеркаосты в Малероссе, и принялся что-то торопливо рассказывать. Все поняли что именно. Закери даже не сдержал улыбку. Марго тоже понимала, что сейчас немного отставшего от жизни монарха просвещают по поводу истории с Дьюэйном. И ей уже не нужно будет выбирать, потому, что император не станет связывать себя узами брака с принцессой, имеющей настолько запятнанную репутацию.