— Вам нужно срочно уезжать, — сказал Батыр, едва спешившись. — Страже приказано задержать принца и всех, кто будет вместе с ним. Визирь Хамид откуда-то узнал, что принц убежал не один. Вы не заблудитесь? Знаете дорогу?

— Мы поедем тем же путем, что приехали сюда. Не беспокойтесь, мы не собьемся с дороги, — заверил его Кахрамон.

— Надеюсь, что так и будет, — Батыр помог всем взобраться на лошадей. — На дорогу сразу не выезжайте. Сделайте сначала небольшой крюк, обогните гряду холмов, которые идут вдоль северного тракта, и, когда они закончатся, тогда только выезжайте на большую дорогу.

Рустам свесился с коня и обнял своего наставника. Ему было тоскливо, он чувствовал себя ужасно одиноким, но он не мог позволить себе проявить слабость перед людьми, которые ждут от него решительных действий и правильных поступков. Батыр почувствовал состояние своего бывшего ученика. Несмотря на то, что принцу исполнилось семнадцать лет, он был еще слишком молод для такого рода испытаний.

— Я могу поехать с вами, господин, — предложил Батыр. — Дорога полна опасностей, вам может пригодиться моя помощь.

— Нет, мы поедем сами. Я не один, со мной мои новые друзья. А тебя, Батыр, я прошу вернуться во дворец и постараться защитить мою мать, которая сейчас там совсем одна.

— Будет исполнено, — Батыр поклонился, шлепнул ладонью по крупу коня, на котором сидел принц.

Конь заржал, скакнул вперед и начал набирать ход. За ним последовали лошади, на которых сидели Сардор и Кахрамон.

— Удачи вам! — крикнул Батыр и помахал на прощание высоко поднятой рукой.

Затем он спокойной походкой направился обратно в город. В одном из служебных входов в городской стене он предъявил стражникам особое разрешение, которое у него имелось, и его впустили в Аджент, под укрытие надежных стен, веками защищавших жителей столицы от внешних врагов. Высота их скрыла от взора Батыра трех вооруженных всадников, вылетевших в этот момент из города и стремительно удалявшихся по северному тракту в том же направлении, что и принц Рустам с его друзьями. Мудрец Бахтиер, который мчался первым в этой троице, на полном ходу успевал пристально смотреть вперед и по сторонам, прочесывая своим взглядом любые движущиеся предметы. Он точно выполнял указания бывшего визиря, а теперь уже падишаха Хамида, нового правителя страны.

Обратная дорога действительно показалась короче. Друзья не успели оглянуться, как уже были у въезда в город Ходжент. Тут их и настигла гроза — сгустившиеся тучи обрушили на них сильнейший ливень. Вокруг стало темно, как ночью, засверкали молнии. Затем громким выстрелом грянул гром, от раскатов которого лошади шарахнулись в разные стороны и едва не потеряли дорогу. Небеса ударили по земле потоком крупных капель дождя вперемешку с кусочками льда, по форме и размерам похожими на семена фасоли.

— Дом кузнеца Махмуда уже недалеко, — пересилив порывы бушующего ветра и шум грозы, прокричал Сардор. — Нам нужно до него добраться, и тогда с нами все будет в порядке.

Принц Рустам, понимая, что не сможет перекричать грохочущий ливень и громыхающие небеса, поднял на скаку правую руку в знак согласия и протянул ее вперед, показывая, что нужно ехать дальше.

Был поздний вечер, когда они повернули на знакомую улицу ремесленников. Но из-за грозы и почерневшего неба всем казалось, что наступила глубокая ночь. На улице не было ни души. Буря загнала всех по домам. Кахрамон и Сардор с первого взгляда узнали знакомую кованую калитку, ведущую во двор кузнеца. Все трое быстро спешились. Кахрамон постучал тяжелым кольцом, висящим по центру калитки. Но никто не вышел им навстречу.

— Хозяева нас не слышат, ветер уносит звуки, — сказал принц. Он попробовал толкнуть калитку. Она мягко и бесшумно подалась вперед, открывая им дорожку в сад.

— Я позову кузнеца Махмуда, — с этими словами Сардор передал поводья своей лошади Кахрамону и отправился к знакомому дому.

В мастерской было тихо и темно, но в окнах дома горел свет, даря надежду, что хозяева здесь и примут нежданных гостей под свой теплый кров. Миновав веранду, Сардор постучал несколько раз в дверь. Ему не пришлось долго ждать. Дверь открыл сам кузнец Махмуд, который удивленно уставился на Сардора и не сразу узнал в промокшем юноше ученика из медресе, которого он совсем недавно принимал у себя в гостях.

— Дядя Махмуд, добрый вечер. Извините, что снова беспокоим вас, но нам нужна помощь, — дрожащими от холода губами сказал Сардор.

Кузнец колебался, но не больше пары секунд, после чего распахнул пошире дверь, приглашая войти в дом.

— А где твой друг? Кажется, его зовут Кахрамон, — спросил он стоявшего в нерешительности Сардора.

— Он здесь, у калитки, но с нами еще один человек, которого мы взяли с собой к нашему учителю, мулле Кадыру. Нас трое и еще лошади.

— Ничего, ничего. Заходите все во двор. Оставьте лошадей под навесом, я за ними присмотрю, а сами проходите в дом. Рано вас накормит и даст сухую одежду.

Сардор увидел, как за спиной кузнеца появился тонкий силуэт его молодой жены. Она приветливо помахала парню ладошкой.

— Спасибо, дядя Махмуд, — поблагодарил Сардор и побежал за своими спутниками.

Уже через несколько минут, промокшая и замерзшая троица ввалилась в прихожую, оставляя за собой на полу небольшие лужицы и мокрые следы. Из детской комнаты, побросав игрушки, выскочил Азиз, сын кузнеца, который обрадовался при виде знакомых лиц. Но Рано, жена Махмуда, прогнала его обратно в детскую, чтобы не путался под ногами у взрослых и не приставал с расспросами. Она провела приезжих в гостиную и дала им чистую и сухую одежду из гардероба мужа. Переодевшись, все трое почувствовали себя гораздо лучше.