Шрифт:
— Браво! — громко воскликнул маленький лейтенант и захлопал в ладоши. — Я всегда говорил, что этот парень ловок, как черт!
— Что ж, попробуй! — усмехаясь, проговорил полковник. — Но ведь вадшагга разорвут тебя на части!
— Лабда (может быть), — спокойно ответил Хатако и посмотрел в упор на офицера.
В его диких глазах горело мрачное пламя.
— А как же ты сможешь незаметно выйти из лагеря?
Хатако вытянул руку и указал на бруствер внизу.
— Я спущусь здесь, бана полковник, по канату.
Офицер взглянул вниз и, слегка покачивая головой, посмотрел на Хатако, а затем на лейтенанта, который возбужденно потирал руки так, что хрустели суставы.
— Что вы на это скажете, бана лейтенант?
— Ну, конечно, ему это удастся, это вполне в его духе! — горячо поддержал лейтенант. — Послушай, я помогу тебе сплести косу, в таких делах у меня есть опыт! Ты увидишь, я из тебя сделаю красавчика!
Полковник, засунув руки в карманы, ходил по площадке башни. Затем он остановился перед Хатако.
— Хорошо, омбаша! Если тебе это удастся, ты получишь большую награду. Я пришлю смену, а ты пойдешь в канцелярию фельдфебеля.
— Ндио, бана полковник, — ответил Хатако и повернулся на каблуках. Тогда полковник наклонился и медленно, тихо проговорил:
— Я знаю, что ты сделаешь все, чтобы наказать убийцу госпожи Келлер.
Не ожидая ответа, он быстро стал спускаться по лестнице, Хатако сжал губы и на мгновение закрыл глаза. Затем он снова спокойно оперся о край бойницы, с неподвижным лицом продолжая вглядываться в степную даль.
X
К ночи небо покрылось тяжелыми тучами, предвещавшими ливень. Казалось, что мир погрузился в непроницаемый мрак. Даже белые стены крепости окутала тускло-серая дымка. Призрачным пятном виднелся перед воротами плац. Прилегающие к нему банановые рощи казались бесформенными темными громадами и тонули в черноте ночи. В их глубине бледно-красными пятнами горели сигнальные огни мятежников. Казалось, что, не связанные с землей, они свободно парят в мрачном пространстве.
Ни ветерка, ни звука кругом… Из далекой деревни донесся жалобный вой собаки. Он резко оборвался, и ночь снова погрузилась в глубокое молчание, наполненное немой, гнетущей угрозой…
По тропинке за стеной медленно расхаживал старый суданец-соль (фельдфебель). Стены казармы глухим эхом вторили топоту его тяжелых сапог. У бойниц, черными квадратами прорезавших светлую поверхность стен, стояли аскари. Они зорко вглядывались в беспросветную мглу, прислонившись к шершавым камням и держа наготове заряженные ружья.
В узком проходе между стеной и казармой висел на железной цепи одинокий фонарь аскари, в боевом снаряжении спавших на камнях двора. Время от времени кто-нибудь из спящих стонал во сне или просыпался, дрожа от холода, и теснее прижимался к соседу. Монотонно стучали шаги неутомимого старого фельдфебеля…
Дойдя до фонаря, он вынул из кармана часы, поднес их к прищуренным глазам и взглянул на башню, мощные очертания которой терялись во мгле ночи. Он наклонил голову и прислушался — на башне слышалось шаркание осторожных шагов; в воздухе пронесся свистящий звук и затерялся в мрачной глубине рва за задней стеной.
— Они проверяют, достаточно ли длинен канат. Ну, теперь людоед отправляется в свой страшный путь. Бисмилла (во имя Бога)! — пробормотал старик и скрестил на груди руки.
Затем он снова продолжал свой обход.
На башне от кучки тесно сгрудившихся людей отделился нагой человек и пролез в бойницу, обращенную на запад. На мрачном сером фоне ночного неба можно было разглядеть очертания его невысокой стройной фигуры. У него была прическа мазаи, на спине висел мешок, из которого торчала ручка слоновой кости, а в руках он держал длинную дубинку.
Вот поднялась белая рука, схватила темную руку голого человека и потрясла ее.
— Смотри, не плошай Хатако, напиши открытку, — проговорил звонкий голос по-немецки и продолжал на местном наречии: — Но, подожди-ка минутку…
Белая ручка исчезла, снова поднялась и вложила в темную руку маленький черный предмет.
— Возьми, чтобы не оказаться безоружным. Он заряжен, и ты знаешь, как надо стрелять.
Нагой человек полез в свой мешок, и в его руках сверкнул длинный широкий клинок.