Я же, как истинный вег, не понимаю и никогда не пойму, как можно убить живое существо, которое мыслит и мечтает, чувствует и любит, у которого есть дети и родители, ради куска мяса на его теле. Их ученые считают, что хищникам не выжить без мяса. Но наши доктора наук утверждали обратное. Пока не погибли.

Мысли путаются и звучат немного бессвязно. Желаете по порядку? Хорошо. Вот моя история, но я предупреждаю: она не самая веселая. И я не уверена, что у нее будет счастливый конец. Хотя, кто знает…

Какой я была прежде? Вы, наверное, удивитесь, узнав, что я была невероятно скромной и застенчивой. Я стеснялась всех, даже собственных друзей и родителей. Я мало говорила — много слушала. Почему-то я думала, что другие были умнее меня и больше понимали.

То не было первое утро, когда вместе с родителями я покинула стены моего родного селения и вышла в большой мир. Но то утро навсегда изменило мою жизнь.

— Элена, милая, просыпайся.

Я открыла глаза и увидела маму. Прямо за ее головой сквозь распахнутое окно в мою комнату заглядывало солнце, отчего волосы мамочки цвета спелой пшеницы, точно такие же, как и мои собственные, будто бы сияли светом и счастьем.

Ну как, скажите мне, как я могла предположить, что то было последнее утро в жизни моих родителей?

Мы ехали в нашей эко-машине, и я снова и снова ловила на себе их насмешливые взгляды. Взгляды диких зверей с иным составом крови, хищников. Некоторые из них указывали на нас пальцами и громко смеялись. Другие провожали машину такими угрюмыми враждебными взглядами, что меня охватывала ужасная тревога и дрожь.

— Не смотрите им в глаза и не разговаривайте с ними. Держитесь вместе и ни на секунду не теряйте друг друга из виду. Если, не приведи Господь, вы столкнетесь с одним из них, быстро извиняйтесь и уходите, — отец волновался не меньше меня, ведь мы были на их территории, там, где повсеместно царствовали хаос и анархия.

Главным предметом в моей школе, которая, само собой, располагалась на территории нашего же селения, была теория хищности. Каждый учебный день мы с одноклассниками два часа усердно слушали и запоминали все о них, о тех, кто поедал плоть других живых существ. И иногда даже плоть друг друга.

Я знаю все об их одежде — непонятных мне грубых шкурах, выкрашенной в яркие цвета звериной коже, о шипах на их куртках и ремнях, предназначенных не только для запугивания других хищных особей, но и активно применяющихся в драках и убийствах. А самые лютые из них смазывали наконечники шипов ядом разных животных для того, чтобы в схватке с противником их единственный точный удар локтем или коленом стал решающим и последним.

Мы, веги, не деремся никогда. Ну, какой, скажите мне, в драках смысл? Мы уважаем чужое мнение, помогаем друг другу, любим и ценим каждого члена нашего общества. У нас есть четкая иерархия, есть три выборных правителя, единогласным решением которых принимаются принципиально важные для нашего селения, маленького города в большом конгломерате, решения. Я не знаю, оптимальна ли наша система правления, но она исправно работает. И мы все ее уважаем, как, вероятно, уважали бы и любую другую, так или иначе учитывающую мнение каждого члена общества, ведь мы миролюбивы и открыты ко всему новому. Мы не хищники.

В их обществе нет прав и свобод. Есть только жесткие указания, за нарушение которых следует немедленная смерть или заключение. Нам объясняли, что они, словно звери, понимают единственный язык — язык силы, тогда как мы просто не способны на нем разговаривать.

Нашу машину на безумных скоростях обгоняли другие, дизельные.

— Неужели хищники не осознают, как опасно подобное движение?

Папа угрюмо покачал головой.

— У них отсутствует инстинкт самосохранения, и, вероятно, стремление жить. Скорее всего, внутренне эти звери ощущают, что в чем-то поступают неправильно. Они ненавидят их собственный мир, но продолжают делать все для того, чтобы он стал еще хуже. Такова их суть.

Я взглянула в зеркало заднего вида и встретилась с встревоженными глазами отца. Никогда кроме тех редких случаев, когда мы выезжали в большой город, я не видела его таким взволнованный и напуганным. Наверное, единственными, кого опасался папочка, были они. Наверное, то были просто наши инстинкты — инстинкты травоядных остерегаться и держаться подальше от хищных особей.

В их мире есть жестокая полиция, которая обеспечивает правление лидеров — тех, кто насильно захватил власть в городах. Они действуют жестко и без разбора. Они могут убить на месте любого, того, кто им не нравится. Но точно так же может поступить и каждый хищник.

Официально в их мире запрещено оружие. Не сомневайтесь, оно есть у каждого. И многие из них открыто его носят для того лишь, чтобы знали: с ними лучше не связываться.

— Покупаем лекарства и уходим, — отец припарковал машину в самом углу практически полностью заполненной стоянки и достал пистолет.

У нас в их городе особые права — нам разрешается носить оружие, и даже покупать продовольствие и медикаменты за наши деньги. Зачем они селят нас в самых центрах своих мегаполисов? Мы им нужны.