Джо проглотил обед с невообразимой жадностью и принимал душ, когда она уходила на игру мах-джонг. Она крикнула ему: «Пока, милый!». Громкий возглас: «Ты, клянусь, Красный Всадник» громыхнул.

Пораженная, она ушла, оставив Джо распевающим под душем.

Мах-джонг была хорошая игра, но и тут тоже что-то изменилось. Наконец, ближе к концу игры, Алма поняла, что изменением была Роза Льюис. Роза была хорошим игроком и, благодаря ей, игра всегда шла активно. Сегодня же Роза была какая-то странная. Она казалась чрезвычайно рассеянной, почти что в шоке. Объясняя свое состояние, она сказала, что, кажется, заболевает чем-то… может быть гриппом. Другие женщины приняли объяснение. Алма не поверила.

В продолжение вечера, Роза проявляла нетерпимость по отношению к подругам. Алма, до сих пор смущенная внезапным всплеском энергии у Джо, хотела вернуться домой пораньше. Она предложила закончить игру раньше обычного, чтобы Роза могла лечь в кровать и отдохнуть.

Реакция Розы была агрессивной, особенно при упоминании о кровати.

— Кровать? — переспросила она. — Я не собираюсь ложиться в кровать! Что бы это я там делала — в кровати?

— Отдыхала бы, сказала Бесс Перлман. — Отдохни… прими аспирин и сбей температуру. Вот что ты сделаешь в кровати.

Роза вытаращилась на нее, потом улыбнулась.

— Конечно, — сказала она, — ты прав… Именно так я и поступлю.

И игра прервалась.

Алма вернулась в свою квартиру и увидела, что Джо сидит на террасе и потягивает джин с тоником. Она уже много месяцев не видела, чтобы он употреблял крепкие напитки.

— Присоединишься ко мне? — спросил он, и она согласилась. — Отольем серебряную пулю, — говорил он, вставая и направляясь к их передвижному бару. Она заметила, что у него на льду был стакан мартини и небольшой кувшинчик с готовой смесью. Он налил питье и протянул ей.

— Джо, ты чувствуешь… — но он не дал ей времени закончить вопрос.

— За нас, за любовь, за это замечательное место, — стал он произносить тост, перебив ее, — и, особенно, за жадину, которую я очень, очень, очень люблю.

Они выпили. Она выпила свой бокал залпом, и он быстро наполнил его снова.

— Я же опьянею, — запротестовала она.

— Не опьянеешь, милая. Я тебя только чуточку подогрею. — Она вспыхнула, потому что знала, что будет дальше, помня объятия в обеденное время. И она оказалась права.

Он обнял ее за талию и повел в спальню. Покрывало было снято, одеяла были откинуты. Шторы были задернуты, радио было настроено на 4М станцию, по которой звучала классическая музыка. Он взял ее питье и поставил на туалетный столик, затем повернулся к ней и нежно поцеловал. Алма куда-то поплыла. Она с трудом могла припомнить то время, когда муж снимал с нее одежду, а потом сам раздевался. Они сидели на кровати, лежали в кровати. Потом они оказались поперек кровати и друг на друге. Это продолжалось часа три… любовь… отдых… прикосновения… любовь… отдых. В какой-то миг он повел ее в душевую, но и там они занимались то же любовью. Все это было, как сон, и она не смела прерватъ его. Наконец он сказал:

— А теперь, дорогая, этот старый отставной актер хотел бы съесть что-нибудь особенное и сочное. Я умираю от голода.

Пока она жарила бифштексы, он дремал. И Алма Финли, женщина, которая всегда гордилась тем, что умеет контролировать свои чувства и эмоции, всплакнула, уронив несколько очень счастливых слезинок в картошку, поджаренную по-французски.

Машина въехала в комплекс, и Джо подъехал прямо к своей стоянке. Он моментально выскочил из машины и направился к бассейну.

— Не хочу опоздать на игру! — крикнул он ей через плечо. — Увидимся за обедом. — Алма выбралась из машины и смотрела ему вслед, пока он не исчез за зданием. «За обедом — а кто ест обеды?» думала она. Не тс, кто замужем за самым неистовым из всех горячих любовников!

Алма вернулась в квартиру. Вставляя ключ в замок, она услышала звонок телефона. И поспешила снять трубку. На другом конце провода послышался голос Розы Льюис.

— Алма. Я пытаюсь дозвониться к тебе все утро. Мне необходимо поговорить с кем-то. У тебя есть время… сейчас?

— Мы с утра были у врача, — ответила она.

— Так можно прийти мне? — спросила Роза.

— Конечно, я приготовлю кофе.

Телефон умолк. «Странно, — думала Алма, опуская трубку. — Роза всегда относилась очень сочувственно к болезни Джо. Она постоянно расспрашивает, что сказал врач. Всегда, но не на этот раз. Видимо, произошло что-то очень серьезное». Она пошла на кухню и поставила на плиту кофейник.

В то время когда Роза Льюис торопилась в квартиру Финли, Мэри Грин только просыпалась. Она потянулась рукой к мужу, но его не было. Она села и увидела записку на его подушке: