Шрифт:
— Как перейдем границу?
— В молоке, — спокойно ответил Итало Вольпоне.
Он дал им секунду пофантазировать.
— У моего брата Дженцо был небольшой молочный завод под Цюрихом. Каждый вечер туда привозятся тысячи бидонов молока. Три раза в неделю четырнадцать молоковозок отправляются в Милан, чтобы милые итальянские малыши пили вкусное, свежее швейцарское молоко. Каждая цистерна содержит пятьдесят тысяч литров. Уже шесть лет таможенники наблюдают, как проезжают эти молоковозки. В восьми цистернах мой брат сделал тайники. В каждом из них с удобством могут расположиться три-четыре человека. За четыре часа с небольшим вы окажетесь в Милане. Вас там встретят. Ясно?
Анджело Барба рискнул задать вопрос, который жег ему губы.
— А мы? Если дело обернется плохо?
— Почему оно должно обернуться плохо? — удивился Итало. — Можешь ты мне объяснить, какая существует связь между тобой, честным американским бизнесменом, находящимся в Цюрихе по делам, и анархистами, которые ради забавы сожгли банк, не взяв при этом ни гроша?
— И все-таки подумай, как мы будем выбираться из Цюриха.
Вольпоне укоризненно на него посмотрел.
— Ну как ты мог предположить, что я об этом не подумал, Анджело…
ГЛАВА 22
Фолько Мори окинул взглядом комнату.
— Должно сойти, как ты думаешь? — спросил он.
Пьетро Беллинцона поморщился.
— Не знаю…
— Что? Чего-то не хватает?
Фолько пристально посмотрел на труп Орландо Баретто.
Пролежав почти сутки в подвале на вилле, тело Ландо совершенно окостенело. Получив приказ от Вольпоне отвезти труп Ландо на его квартиру, они так и не сумели уложить его в багажник. Время шло, и они рискнули положить его на пол машины, вдоль заднего сиденья. Сверху набросили шотландский плед.
Сжав зубы, Фолько вел машину, тщательно соблюдая правила дорожного движения, уступая проезд другим машинам, оставаясь предельно внимательным и стараясь ничем не привлечь к себе внимания. Сидевший рядом Пьетро казался аморфным, без нервов. После смерти Ландо ему стало легче дышать. Он был уверен, что его никогда не заподозрят в убийстве Ландо. Теперь никто не узнает об унижении, которое он испытал. Он был не настолько глуп, чтобы не знать, что в «семье» Вольпоне его принимают за идиота. Организованной мизансценой убийства он в какой-то мере отомстил им, пустив по ложному следу. Жаль, что этим нельзя было ни с кем поделиться…
В квартире Ландо они воспроизвели весь сценарий… Когда соседей встревожит запах разложившегося тела и они взломают дверь, картина, которая предстанет перед их глазами, будет иметь вид невинного несчастного случая.
— А вообще-то плевать нам на все это! — сказал Фолько. — Когда его найдут, мы будем уже далеко.
— Я любил его, — искренне сказал Пьетро.
— Я тоже, — подтвердил Фолько. — Не повезло парню…
Они в последний раз посмотрели на окоченевшее тело товарища и тихо вышли из квартиры.
Вольпоне просил их как можно быстрее возвратиться на виллу.
Ганс Брегенц с ненавистью вышагивал по Штамфенбахштрассе. За два часа своего дежурства он наизусть изучил все витрины магазинов, находившихся в радиусе пятидесяти метров от входа в «Трейд Цюрих бэнк». Легкий промозглый ветерок начинал пробирать его до костей. Он поднял воротник непромокаемого плаща и посмотрел на часы: десять вечера.
— Поль! Мне это осточертело! Когда нас сменяют?
— В полночь! — ответил Романшорн.
— Я бы с удовольствием чего-нибудь выпил…
— Что нового?
— Откуда новое? Блеч даже не сказал, какого хрена он нас здесь выставил, у этого старого банка. У них же есть свои сторожа или нет?
Романшорн пожал плечами. В замысел лейтенанта Блеча невозможно было проникнуть. Дисциплина и еще раз дисциплина. Своим людям он говорил минимум информации, не считая нужным объяснять цель задания, которое им поручалось.
— Сообщайте обо всем, что покажется вам подозрительным в непосредственной близости от банка.
«И сваливайте!..» — мысленно добавил Брегенц.
Он взял из рук Романшорна переговорное устройство.
— Пройдись по тротуару… Забегу в кафе на секунду, замерз что-то…
— Давай, — ответил Романшорн.
Прохожих почти не было. В Цюрихе рано ложились спать и рано вставали. Романшорн пытался понять смысл задания. Банки были святым местом. На его памяти никто не посягал на них.
Черт! Еще два часа надо убить в ожидании смены.
Хомер Клоппе сложил ладони ковшиком и подставил под струю холодной воды. Со вчерашнего дня он еще ничего не ел. Перед отъездом на кладбище выпил только чашку кофе без сахара. Но голода не ощущал. Габелотти и Вольпоне обошлись в этот раз без насилия, ограничившись угрозами и детальным описанием картины ожидавшей его судьбы, если он не выполнит их требование. Он хотел бы освободиться от давившего его груза, но он не смел даже подумать о том, чтобы отдать Полю то, что доверил ему Пьер. Смысл его профессионализма заключался в абсолютном сохранении тайны. И он молчанием защищал доверенные ему ценности, как это делали его отец и дедушка. За свое упорство он уже заплатил собственными зубами. Вольпоне поклялся, что возьмется за его жену, за банк и за него самого.