Тая подняла голову:

— Раз говорит писатель, — значит, бывают. И еще как!

Мы взаимно улыбнулись.

— У нее тонкое чувство юмора. А вот и кофий! Его дыхание прекрасно. — Максим потянул ноздрями.

— У нее профессия такая — театр Иронии. Должна по долгу…

— Быть юмористкой, — сказал Максим, и Тая пересела к нам, к мраморному журнальному столику. Максим уже ломал бока бутерброду.

— Алешенька, а что же вы будете, вы ведь с утра ничего не ели?

Виана поняла намек и сказала, что дома ничего нет, но скоро приедет Оскарик.

Он, видимо, должен был заменить мою еду.

— А я ему дам половину своей чашки кофе, — сказал Максим и очень меня этим растрогал. Мы обнялись и расцеловались опять. Все-таки это была моя кровь, хотя и по отцу только. Я все мечтал написать большую сагу «О клане» и только думал, где я возьму на это деньги и время. (Оказывается, уже — не «место и время».) На сагу ушел бы год, даже вчерне.

— Тайка, хочешь куснуть бутерброда? — спросил Максим.

Он не деликатничал особо.

— Нет, Максим, спасибо.

Я подумал, что это полный мудизм — сидеть посреди Германии трем взрослым людям и быть голодными.

Я бы уехал сейчас, если бы не родственники, которые собирались для встречи со мной.

К восьми вечера они стали съезжаться. Патриарх нашего поколения Георгий, напоминающий чем-то «коренного» акробата в четверке, стоящей на его плечах, сгреб меня и задушил в объятиях.

Мы не виделись пятнадцать лет. Он был последний, кто напоминал мне отца: я поцеловал его гладковыбритую щеку. Как у папы… Приехали еще несколько двоюродных братьев, с женами, с детьми. Даже приехала молодая новая родственница из К***, вышедшая замуж за одного из троюродных братьев, который окольными путями добирался в Германию. Все бежали из Империи куда глаза глядят. А некоторые — еще дальше. Кого я никогда не видел, звали Елена. Максим представлял мне новых родственников и детей, и начиналось познание друг друга. Всего собралось человек двенадцать. Я даже не представлял, что так разрослась наша семья на почве Германии.

Я подарил Оскару его виски, и он отвел меня в сторону.

— Какие планы, Алешка?

— Боевые. Если нетрудно, с утра, когда проснешься, съездить в город, чтобы я нашел какой-нибудь пансион или гостиницу, на неделю.

— Ты можешь жить у меня, никаких проблем.

Я чуть не поперхнулся.

— Спасибо. Во-первых, даме, я думаю, будет удобно…

— Кстати, неплохая телка, — перебил он.

— Во-вторых, у тебя тут своя девушка, да Максим сутками не вылазит.

— Это точно! — Он улыбнулся.

— Единственная просьба, найди что-нибудь с небольшой кухней, на рестораны и бары…

— Я знаю одно неплохое место. Договорились.

Больше в этот вечер мы ни о чем не разговаривали.

Стол был голодный. И мои старшие родственницы затеяли жарить картошку, чтобы накормить (хотя бы) Таю и меня. Максим всегда хотел есть, так что он включался в любую еду автоматически.

Зато виски и водка лились рекой, все привезли с собой по бутылке. Надеясь, что… К десяти вечера у меня уже плескалось в голове и я начал всех фотографировать — на память. За Таей ухаживал Оскар. «Моя лапка, — говорил он, — что тебе налить?» Тая перепила его легко.

Потом Георгий, я и Максим позировали вместе, обнявшись, а Тая фотографировала под моим чутким руководством. Я очень сомневался, что из этого что-то получится. Так как камера была профессиональная, а не автоматическая.

К часу ночи все еще прощались в дверях, обнимались и обещали друг другу — всё.

Максим уснул на том же диване, на котором сидел, не раздеваясь. Нам отвели небольшую комнату с готическим потолком под наклоном, в центре которого было окно и над головой темнел космос, из которого по-прежнему шел дождь. Столбы держали уличные фонари, подсвечивающие капли дождя на стекле, — все было весьма романтично и эротично. «Дождь в декабре». Плохое название.

Я знал, что это будет испытательная ночь. Я еще не был с ней после урологической новости… Тая раздевала меня, так как я был без сил после тридцати шести часов неспанья. Кроватная рама стояла в нише, у окна. Впечатление, что дождь падал прямо на лицо. Но повисал на невидимой преграде. Оставаясь висящим там. Как будто на сетке.

— Как вам ваши родственники? Я очень волновалась, чтобы вам понравилось.

— Очень трогательно, мы столько лет не виделись.

— Они, по-моему, вас очень любят, но выражают это по-разному.

— Кто вам больше понравился?

— Георгий, такой представительный, как патриарх. Вы поедете к ним в гости?

— Обязательно.

— Его жена говорила, что они очень стесняются своего жилья…

— Когда я приехал в Америку, у меня не было денег даже на еду… Они хотя бы не голодают. Правда, не считая сегодняшний вечер!..

Тая улыбнулась в темноте. Мы как бы нехотя, словно совсем чужие, обнялись. Ее мягкие губы стали скользить по моей груди. Она была в лифчике и как всегда низко сидящих трусиках-бикини. Ее пышные волосы шептались по моему телу, лаская его. И обвивая, как…